«Цель защиты врачей от преступных посягательств, ставившаяся изначально, не достигнута»

Госдума приняла закон об ответственности за нападение на медицинских работников при исполнении ими профессионального долга. Ответственность за это рассматривается сквозь призму гипотетического нанесения вреда пациентам: например, реальный срок грозит хулиганам и автохамам, которые мешают работе бригады Скорой помощи. Сами медики считают, считают, что закон должен защищать их от нападений без привязки к последствиям для пациентов.

На своем последнем в этой сессии заседании депутаты Госдумы приняли в третьем чтении пакет законопроектов, ужесточающих санкции за создание помех для работы медиков. После нескольких лет разговоров и десятка законодательных инициатив – попыток защитить врачей от насилия, депутаты остановились на совершенно «беззубом» варианте.

История вопроса

Попытки законодательно защитить медиков от хулиганских действий во время исполнения ими служебных обязанностей предпринимались много лет. Суть большинства законопроектов сводилась к поправкам в статью 138 УК РФ «Применение насилия в отношении представителя власти» с целью распространить ее на медработников, в частности, сотрудников бригад скорой помощи и приемных покоев. И наказывать хулиганов и разбушевавшихся пациентов точно так же, как если бы они напали на правоохранителя. Однако Дума отклонила все предлагавшиеся инициативы, посчитав, что тех мер, которые есть в законодательстве, вполне достаточно. И, кроме того, не стоит создавать такой прецедент, а то еще появятся идеи о повышенной ответственности за агрессию в отношении сотрудников жилищных организаций или газовых служб.

В принятом варианте закона речь идет о введении административной ответственности за препятствование работе медиков – угрозы, создание помех для доступа к больному, удержание. Дополнения в Кодекс об административных правонарушениях предусматривают штрафы от 4 тыс. до 5 тыс. рублей в случаях, когда создание помех для медиков не сказалось на здоровье пациента. В случае если, какое-то из этих действий повлекло средний или тяжкий вред здоровью пациента, виновника ожидает уголовная ответственность. В частности, Уголовный кодекс дополнен новой статьей, в соответствии с которой воспрепятствование «в какой бы то ни было форме законной деятельности медицинского работника», ставшее причиной тяжкого вреда здоровью пациента, может повлечь за собой лишение свободы на срок до двух лет, принудительные работы или штраф в размере до 80 тыс. руб. Если же данное правонарушение привело к смерти пациента, то тюремный срок может составить до четырех лет.

«Нападение на медработников, выполняющих свои профессиональные обязанности, обладает повышенной общественной опасностью, обусловленной, в том числе, снижением доступности медпомощи в связи с особым статусом потерпевших», – говорится в пояснительной записке к законопроекту.

Еще на стадии обсуждения законопроекта эксперты Национальной медицинской палаты во главе с Леонидом Рошалем  подготовили свои поправки к документу, считая, что в существующей он не учитывает все ситуации, связанные с агрессией в адрес медицинских работников. В частности, речь шла о том, чтобы прописать в ст. 124.1 ответственность не только за то, что пострадал пациент, но и за вред, причиненный самому медработнику. Причем, ни о какой неосторожности тут не должно быть и речи: «посягательстве на здоровье или жизнь лица, исполняющего свой служебный долг» – это умышленное преступление. Однако, депутаты к мнению профессионального сообщества не прислушались.

Принятый закон никого не защищает и в принципе невыполним, настаивают в Национальной медицинской палате.  «Новая статья УК 124.1 предусматривает высокую ответственность при нападении на врача, только если ему мешают при этом оказать медицинскую помощь. Охраняемый объект по этой статье – не медицинский работник, а пациент. Это несправедливо по отношению к врачам, потому что врач должен охраняться точно так же, как жизнь и здоровье пациента», – считает руководитель юридической службы организации Лилия Айдарова.

Она напомнила, что статистика говорит о росте нападений на медиков со стороны пациентов или их родственников, поэтому статью 124.1 необходимо дополнить с точки зрения прямой защиты жизни и здоровья медицинского работника. «При нападении на врача страдает не только конкретный пациент, но и те возможные пациенты, которым потенциально могла быть оказана помощь, если бы с ним ничего не случилось. К сожалению, принятый законопроект всего этого не учитывает. Еще одна проблема заключается в том, что очень сложно будет доказать, в том числе при помощи экспертизы, причинно-следственную связь между тем состоянием, в котором был пациент, и его состоянием в то время, пока врач не мог оказать ему помощь, поскольку ему мешали. Цель защиты врачей от преступных посягательств, которая изначально ставилась при разработке этого законопроекта, не достигается. Вряд ли такой закон защитит и пациентов, поскольку сложно будет доказать вину за конкретные последствия нападения на медработников», – резюмировала Айдарова.

Между тем, в мировой практике есть примеры повышенной ответственности за насилие в отношении медработников.Так, семь лет назад израильский Кнессет принял закон об ужесточении наказаний за нападение на сотрудников медучреждений и работников служб скорой помощи при исполнении ими служебных обязанностей (до пяти лет лишения свободы). До тех пор за нападение на медицинский персонал максимальное наказание составляло три года тюремного заключения, как и наказание за нападение на любого другого государственного служащего.

«Нет такой профессии, в которой людей уголовно наказывают за ошибки. Кроме медицины»

В Калининграде задержали реаниматолога Перинатального центра по делу о смерти в роддоме в первые сутки недоношенного младенца. Не сумевшего спасти новорожденного ребенка врача обвиняют даже не в халатности, а в «убийстве малолетнего, заведомо находящегося в беспомощном состоянии группой лиц по предварительному сговору» (часть 2 статьи 105 УК РФ). Вопрос о том, кто теперь будет оказывать помощь, нуждающимся в реанимации новорожденным, следователей не беспокоит.

«Дело, абсурдное по своей сути»

О задержании врача-реаниматолога Калининградского областного перинатального центра  по делу о гибели недоношенного младенца в городском роддоме №4 сообщила общероссийская общественная организация «Российское общество неонатологов».  

«В Калининграде задержана самоотверженный, преданный своей профессии врач-неонатолог, анестезиолог-реаниматолог отделения реанимации новорожденных Перинатального центра Калининградской области Сушкевич Элина Сергеевна по обвинению в «Убийство малолетнего, заведомо находящегося в беспомощном состоянии группой лиц по предварительному сговору»», — говорится в обращении. Суд избрал врачу меру пресечения в виде домашнего ареста.

Младенец появился на свет 6 ноября 2018 года на сроке беременности 23-24 недели. Реанимационная бригада, в состав которой входила Сушкевич, была вызвана для оказания лечебно-консультативной помощи и перевода ребенка в перинатальный центр. Однако спасти младенца не удалось.

Ранее в правительстве Калининградской области сообщали, что младенец появился на свет массой 700, что оценивается службой родовспоможения как экстремально низкая. Кроме того, роженица поступила в роддом необследованной. Беременность у женщины была третьей по счету, первые две закончились выкидышами.

Тем не менее, сотрудники СК РФ усмотрели в этом деле признаки преступления. И в   ноябре прошлого года была взята под стражу исполняющая обязанности главврача роддома Елена Белая, которая сейчас также находится под домашним арестом. В отношении Белой  СУ СК возбудило уголовное дело о превышении должностных полномочий. По данным ведомства, новорожденному следовало ввести дорогостоящий препарат для поддержания жизнедеятельности, но и. о. главврача не дала добро на выделение этого лекарства. По версии следователей, чтобы избежать ответственности, Белая дала указание внести в историю родов ложные сведения о том, что смерть плода наступила в утробе матери, и ребенок родился мертвым.

Между тем, как утверждают в Обществе неонатологов, ребенку ввели жизненно важный препарат. «Согласно первичной медицинской документации, ребенок получил всю необходимую реанимационную помощь, включая искусственную вентиляцию легких и эндотрахеальное введение сурфактанта. После того, как рассыпалось обвинение в неоказании помощи с целью экономии дорогостоящего препарата, следователи выдвинули новое обвинение – теперь в предумышленном убийстве…Не располагая материалами следствия, мы находим деяние, инкриминируемое врачу неонатологу (анестезиологу-реаниматологу), абсурдным по своей сути», — говорится в обращеиии организации.

Вопрос о том, кто сейчас вместо Сушкевич будет реанимировать новорожденных в Перинатальном центре Калининградской области следователей не беспокоит. Об этом болит голова у медиков и в пациентских организациях. «Медицинское сообщество крайне обеспокоено тем, что наша коллега, на счету которой сотни спасенных жизней, тысячи вылеченных детей, сейчас лишена возможности исполнять свои должностные обязанности. Это неотвратимо скажется на качестве медицинской помощи, оказываемой во всей Калининградской области, так как Элина Сергеевна является основным врачом, осуществляющим транспортировку и лечение самых тяжелых новорожденных детей в перинатальном центре Калининградской области», — говорится в обращении Общества неонатологов. Представители Благотворительного фонда помощи недоношенным детям «Право на чудо» также выступили в поддержку врача.  

«Впервые, начиная со сталинского «дела врачей», доктору инкриминируют преднамеренное убийство по предварительному сговору!»

Ситуацию прокомментировал зав. отделением кардиореанимации городской клинической больницы №29 имени Баумана Алексей Эрлих

— Уголовные дела, возбужденные против врачей за их медицинскую деятельность, в последнее время для российского общества стали вполне обыденным делом. Нас уже почти не удивляет (хотя крайне возмущает), что врача могут обвинить в уголовном преступлении просто за то, что выполнял свою работу. При этом, порой даже за то, что хорошо выполнял. В этих грустных реалиях дело врача Элины Сушкевич, прогремевшее два дня назад, стало особо вопиющим случаем дискриминации врачей по профессиональному признаку.

Доктор Элина Сушкевич в составе выездной консультативной бригады выезжала из перинатального центра в роддом, чтобы попытаться спасти новорожденного. Спасти не удалось (строго говоря, по косвенным медицинским данным можно предполагать, что шансов выжить у новорожденного почти не было). Теперь Следственный комитет возбудил против врача уголовное дело, обвинив в преднамеренном убийстве.

Самое ужасное в этой истории то, что, пожалуй, впервые, начиная со сталинского «дела врачей», доктору инкриминируют преднамеренное убийство по предварительному сговору! Но и просто ужасного много. Врача, делающего свою работу, обвинять в уголовном преступлении – это крайняя степень государственной мерзости!

Каждый в своей жизни хоть в чем-то ошибался. Токарь на лишний миллиметр сточил деталь, инженер не точно рассчитал параметры нового фонтана, строитель напортачил с укладкой дороги. И что в итоге? Деталь была отбракована и пришлось делать новую, фонтан забрызгал прохожих, и его пришлось на время закрыть, а дорога теперь постоянно утопает после любого дождя. Кто-нибудь за это был осужден? Взят под стражу? Нет. А если риелтор, например, все делал правильно, но ему так и не удалось продать недвижимость? Его будут судить? Тоже нет.

Так почему же врачей должны преследовать уголовно за их работу? За хорошо сделанную работу, при которой, увы, пациент умер? За ошибку, которая в условиях крайней напряженности очень даже возможна? Никто не готов за свои ошибки сидеть в тюрьме, и нет такой профессии, в которой людей уголовно наказывают за ошибки. Кроме медицины!

И такого преследования врачей нет ни в одной цивилизованной стране мира! А знаете, почему это катастрофа? Потому что врач, который знает, что за неправильное медицинское решение или неточное медицинское действие, он может сесть в тюрьму, вообще не будет принимать решений и делать действий.

Когда вы заболеете, и вам нужно будет сильнодействующее средство, врач его не назначит, боясь наказания за возможные побочные эффекты – он будет вас лечить чем-то безвредным (но и бесполезным). А когда вам нужна будет сложная операция, врач не станет ее делать, выполнив что-нибудь простое и неопасное для вас (но и не полезное). То есть, для спасения вашей жизни и жизни ваших близких врач больше никогда не пойдет на риск. Потому что своя жизнь, которая стоит на другой чаше весов, ему дороже. Честные и хорошие врачи уволятся. И медицина, которая и так находится в разваленном состоянии, рухнет совсем.

Именно поэтому дело врача Элины Сушкевич такое важное. Именно поэтому сегодня сотни врачей в соцсетях пишут «я Элина Сушкевич». Именно поэтому российское общество неонатологов встало на защиту коллеги. Именно поэтому мы требуем прекратить уголовное преследование врачей за их медицинскую деятельность. Свободу Элине Сушкевич! Руки прочь от врачей!

«Важно, чтобы поправки не отбросили нас назад»

Госдума приняла во втором чтении поправки в закон №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», касающиеся доступа в реанимацию или отделение интенсивной терапии родственников пациентов. Документ разочаровал экспертов: по мнению Фонда помощи хосписов «Вера», сам по себе этот закон вряд ли изменит сегодняшнюю ситуацию.

Сегодня возможность посещения родных в реанимации остается на усмотрении руководства медучреждений. По словам спикера Госдумы Вячеслава Володина, благодаря новому закону у людей появится возможность быть рядом с родными в тяжелые моменты их жизни. «Проект закона длительное время прорабатывался с Минздравом, и сегодня мы можем сказать, что вышли на согласованную позицию», — заявил он. Ожидается, что 21 мая законопроект будет принят в целом, и ничего в нем уже не изменится.

Несмотря на то, что законопроект разрабатывался по поручению президента после «прямой линии» весной 2016 года, на которой больную тему поднял известный актер и глава благотворительного фонда Константин Хабенский, согласование документа растянулось на год. В Минздраве дополнительное регулирование этого вопроса считали излишним: федеральное законодательство и ранее не запрещало посещение в отделениях реанимации, а в 2016 году ведомство подготовило и разослало по стране специальные методические рекомендации с пометкой «для неукоснительного исполнения». Речь в этой памятке идет как о требованиях к посетителям (они должны быть здоровы, соблюдать правила гигиены и не мешать работе медперсонала), так и об обязанности медучрежедний организовать условия для посещений, а также «психологически подготовить» посетителя к тому, что он увидит в отделении. Посещения запрещаются во время проведений в палате интубации трахеи, катетеризации сосудов, перевязки и других инвазивных манипуляций. 

Суть нового документа сводится к обязанности медучреждений предоставлять родственникам возможность посещения пациентов в больнице, «в том числе в ее структурном подразделении, предназначенном для проведения интенсивной терапии и реанимационных мероприятий». Общие требования к организации посещения позже определит Минздрав. Как отметил глава Комитета по охране здоровья Госдумы Дмитрий Морозов, «нужна тонкая настройка», так как есть отделения, где пациентов все равно нельзя будет навещать. Например, не следует пускать посторонних в реанимационное отделение роддома, затруднено и посещение реанимации инфекционных больниц. По его словам, именно поэтому закон и предписывает органам власти регламентировать этот процесс.

Дмитрий Морозов также считает важным при проектировании новых больниц предусматривать создание условий для пребывания родственников в реанимационных отделениях. «Сегодня, когда начинается строительство онкологических, сердечно-сосудистых центров, детских больниц, мы должны знать, что в техническое задание на проектирование этих медучреждений должна быть заложена концепция возможного совместного пребывания пациентов с родственниками. Это должна быть другая реанимация», — заявил парламентарий.

Два года назад несколько благотворительных организаций вместе с Агентством стратегических инициатив создали проект «Открытая реанимация», призванный упорядочить систему, найдя компромисс в этом непростом вопросе. Благотворительный фонд «Детский паллиатив» совместно с Ассоциацией детских анестезиологов‑реаниматологов разработали клинические и методические рекомендации по организации совместного пребывания. А в Ульяновской детской больнице № 1 стартовал пилотный проект, в рамках которого для реанимационного отделения закупили новое оборудование и перестроили внутренние помещения так, чтобы родители тяжелобольных детей могли постоянно находиться рядом с ними.

Между тем, долгожданный закон разочаровал экспертов, в частности, его раскритиковали в Фонде «Вера». Как подчеркнули в пресс-службе Фонда, благотворительная организация занимается помощью людям, которых этот законопроект непосредственно касается, а юристы фонда часто помогают родителям тяжелобольных детей добиться права находиться рядом с ребенком буквально в последние минуты его жизни. 

По мнению экспертов Фонда, правки просто уточняют то, что и так было прописано в Федеральном законе №323. Например, статья 6 (п.1, подпункт б) гласит, что «Приоритет интересов пациента реализуется путем создания условий, обеспечивающих возможность посещения пациента ипребывания родственников с нимс учетом состоянияпациента, соблюдения противоэпидемического режима и интересов иных лиц,работающих и (или) находящихся в медорганизации». В статье 51 (п.3) говорится, что одному из родных предоставляется право на бесплатное совместное нахождение с ребенком в течение всего периода лечения независимо от возраста ребенка. А в статье 80 п.4 «Программы госгарантий бесплатного оказания медпомощи» прописано «создание условий пребывания в стационарных условиях, включая предоставление спального места и питания» при нахождении сребенком младше четырех лет, а с ребенком старше этого возраста – «при наличии медицинских показаний».

«Но это не мешало некоторым врачам находить основания для того, чтобы не пускать родственников в реанимацию, — говорят в Фонде. — Самые уязвимые пациенты реанимации – это тяжелобольные дети и взрослые на последнем этапе жизни. Но как раз их права поправки не защищают». По мнению экспертов Фонда, для родных тяжелобольных пациентов важно прописать в законе право на неограниченное посещение и пребывание в реанимации, чтобы «избежать трагедий, когда тяжелобольной человек умирает в одиночестве в палате реанимации». 

Кроме того, внесение поправок, касающихся права на совместное пребывание родителей с тяжелобольными детьми, чревато еще одним риском.Так, сегодня многие больницы, понимая, как важно для маленьких пациентов постоянное присутствие мамы, не только разрешают круглосуточное совместное пребывание, но и создают для этого условия. «Важно, чтобы поправки не отбросили нас назад. Ведь теперь формально можно не организовывать совместное пребывание с детьми, но ограничиться посещениями», — говорят в Фонде.  

В целом же, после принятия закона должен появиться подзаконный акт – приказ Минздрава, прописывающий правила доступа в реанимацию, считают эксперты Фонда. Именно там можно было бы «зафиксировать право на посещение и неограниченное по времени пребывание для родственников детей и умирающих взрослых, последние дни которых проходят в реанимации».

Действующий закон уже разрешаетродственникам посещать своих близких в отделениях реанимации. В случае неисполнения закона можно жаловаться в надзорные органы уже сейчас.

О том, кто может навещать в реанимации ребенка и что делать, если врачи к нему не пускают юрисконсульт фонда «Вера» Анна Повалихина составилаинструкцию.

Тем временем, многие медики, признавая, что идея хорошая, предлагают учитывать реалии: в большинстве российских больниц для этого просто нет технических возможностей, а у региональных властей – денег на их создание. Поэтому, гарантии того, что новый закон, как и многочисленные рекомендации Минздрава, будет выполняться, никто не даст.

Лазер вместо шва, восстановление хряща, оценка резерва кровотока: успехи вузовской науки

Восьмого февраля в нашей стране отмечается День российской науки. В этот день Первый МГМУ им. И.М. Сеченова представил несколько научных проектов, которые можно назвать медициной будущего, но над которыми ученые Научно-технологического парка биомедицины (НТПБ) и университетских клиник будут работать уже в 2019 году. 

Лазерная система для бесшовного соединения мягких тканей челюстно-лицевой области

Над этой разработкой работает Институт бионических технологий и инжиниринга.Сегодня растет число заболеваний в челюстно-лицевой области, для лечения которых требуется хирургическое вмешательство. Выбор шовного материала является актуальной проблемой и напрямую связан с качеством стоматологической помощи: шовный материал влияет не только на формирование рубца, но и может способствовать развитию воспалительных осложнений.

В настоящее время разработана новая лазерная установка и биохимический состав для бесшовного соединения мягких тканей челюстно-лицевой области. Сотрудники Института бионических технологий и инжиниринга совместно с кафедрой хирургической стоматологии  проводят эксперименты по апробации методики на лабораторных животных. Научно-исследовательская работа запланирована до конца 2019 года. Еще не менее 2,5-3 лет необходимо для проведения опытно-конструкторской работы. Ожидается, что этот метод повысит эффективность восстановления целостности тканей челюстно-лицевой области.

Новые методы восстановления утраченных тканей хряща

Поиск методов восстановления тканей артикулярного хряща, а также проект по изучению механизмов разрушения и регенерации хрящевой ткани суставных поверхностей ведет Институт регенеративной медицины. В современном обществе очень распространены заболевания, характеризуемые разрушением и деформацией тканей суставов, такие как остеоартроз. От подобных патологий страдает более 50% населения старше 65 лет, при этом ученые наблюдают тенденцию к омоложению заболевания. Другой причиной патологий опорно-двигательной системы, возникающих среди более молодых людей, являются травматические повреждения суставов в связи с активным образом жизни и профессиональным спортом. Из-за плохой способности хрящевой ткани к регенерации, такие повреждения практически не поддаются лечению. Хирургические подходы  решают эту задачу частично и на короткий период времени.

Исследования ученых Института регенеративной медицины направлены на изучение механизмов разрушения и регенерации хрящевой ткани суставных поверхностей, а также поиск новых методов восстановления утраченных тканей артикулярного хряща. Их разработка базируется на совершенно новом типе хондрогенных прогениторных клеток, обнаруженных в поверхностной зоне артикулярного хряща. Исследования показали, что данный подвид клеток экспрессирует маркеры стволовых клеток и способен полностью сформировать суставной гиалиновый хрящ на поверхности эпифиза кости в постнатальный период. Эта новая группа хондрогенных взрослых стволовых клеток заключает в себе существенный регенеративный потенциал.

Параллельно сотрудники института ведут работу на образцах тканей сустава человека. Проект ведется в сотрудничестве с Каролинским Институтом (Стокгольм, Швеция) и направлен на то, чтобы подтвердить наличие упомянутой выше уникальной подгруппы хондрогенных взрослых стволовых клеток в артикулярном хряще сустава человека с применением метода радиоизотопного датирования. Реализация данных проектов позволит не только прояснить роль новейшей группы клеток в механизмах обновления и восстановления хрящевой ткани сустава, но и даст в руки специалистов новый «инструмент» для лечения повреждений хряща суставных поверхностей.

Виртуальная оценка фракционного резерва кровотока (ФРК)

Эту методику внедряет Институт персонализированной медицины. Методика использует данные КТ-ангиографии сосудов сердца путем построения одномерной гемодинамической модели, без модификации протокола КТ исследования, увеличения лучевой нагрузки и назначения вазодилятирующих препаратов. При хорошей воспроизводимости, чувствительности и специфичности метода, результаты проекта могут быть внедрены в технологические процессы достаточно быстро, так как не требуют долгого обучения и значительных затрат на расходные материалы.

К неоспоримым достоинствам метода можно отнести также возможность его выполнения в амбулаторных условиях, без обязательной госпитализации пациента. В настоящий момент установленное программное обеспечение проходит клиническую апробацию в клиниках Сеченовского университета. Метод способен в значительной степени улучшить клиническую практику, персонализировать подход к лечению пациентов с коронарной болезнью на амбулаторном уровне и облегчить принятие верных клинических решений.

Комбинирование методов химио- и радиотерапии в онкологии

Разработкой способов такого комбинирования для борьбы с различными злокачественными опухолями занимается Институт молекулярной медицины. Результаты работы предоставят врачам новые подходы противоопухолевой терапии. Пока исследования находятся в завершающей стадии поисковых научно-исследовательских работ. На проведение опытно-конструкторской работы потребуется проведение всех положенных доклинических и клинических исследований, на что уйдет около пяти лет.

«Сегодня Сеченовский университет трансформируется в университет наук о жизни, поэтому деятельность наших клиницистов и ученых ведется в этом направлении, – рассказал ректор Сеченовского университета, академик РАН Петр Глыбочко. – Примером их эффективного взаимодействия является Клиника кластерной онкологии, где врачи апробируют передовые технологии ученых НТПБ в борьбе с онкозаболеваниями, и Научно-образовательный центр трансляционной медицины, где будут создаваться биомедицинские продукты. Еще один пример – создаваемый Российско-китайский геномный центр. Он будет заниматься внедрением персонифицированных подходов к терапии заболеваний, разработкой методов предупреждения, диагностики и лечения заболеваний с использованием технологий больших данных, работающих на клеточном и генном уровнях».

Принят новый закон о вводе в оборот лекарственных средств

Госдума приняла закон о порядке ввода в гражданский оборот лекарственных препаратов, сообщает РИА Новости. Он устанавливает механизм вывода на рынок лекарств производителями и импортерами посредством представления в Росздравнадзор сведений о качестве или получения соответствующего разрешения для иммунобиологических препаратов.

Для ввозимых в РФ лекарственных препаратов, кроме иммунобиологических медикаментов, организации должны представить в Росздравнадзор сертификат производителя и подтверждение ответственного лица этой организации о соответствии ввозимого ЛС требованиям, установленным при его государственной регистрации. В отношении первых трех серий препарата для медицинского применения, впервые произведенного или ввозимого в РФ, дополнительно представляется протокол испытаний, проводимых аккредитованными в соответствии с законодательством РФ федеральными государственными бюджетными учреждениями, о соответствии лекарства показателям качества, предусмотренным нормативной документацией.

Закон также предусматривает наличие государственного регулирования ввода иммунобиологических препаратов в гражданский оборот путем выдачи соответствующего разрешения Росздравнадзором. При этом представление документов и сведений не требуются в отношении препаратов, предназначенных для проведения клинических исследований, проведения экспертизы ЛС в целях государственной регистрации, а также незарегистрированных препаратов, предназначенных для оказания медицинской помощи по жизненным показаниям конкретного пациента.

Ко второму чтению в законопроект были внесены поправки, согласно которым производители лекарств или организации, осуществляющие их ввоз в РФ, должны представлять в Росздравнадзор протокол испытаний препарата ежегодно не позднее 1 февраля, а также уведомлять не менее чем за один год до планируемых приостановления или прекращения производства лекарств или их ввоза в РФ. 

Случай в калининградском роддоме спровоцировал новую волну ненависти против врачей

Одной из резонансных новостей российского здравоохранения на прошедшей неделе была смерть новорожденного в калининградском роддоме  № 4. Многие новостные ресурсы, не дожидаясь, пока станут известны все обстоятельства, в заголовках резко обвиняли главврача лечебного учреждения. Вслед за этим появилось большое количество постов ненависти к врачам со стороны пользователей интернета. 

Первые информационные сообщения говорили лишь о том, что 6 ноября в калининградском роддоме  № 4 умер ребенок, родившийся в тот же день. Сообщалось, что, по информации следствия, ребенок не получил необходимый для выживания препарат «Куросурф» по прямому указанию и.о. главного врача. В то же время, в минздраве Калининградской области заявили, что в регионе нет дефицита препарата, экономить его нет нужды. По утверждению следствия, по требованию и.о. главврача в истории болезни делались ложные записи о том, что смерть наступила внутриутробно.  

И.о. главврача Елену Белую задержали 13 ноября. В пятницу она была арестована в зале суда, ей была выбрана мера пресечения в виде содержания под стражей в течение двух месяцев.

Медицинские же подробности дела до сих пор известны крайне недостаточно. Персонал роддома отказывался давать комментарии по случившемуся. Об этом в Facebook сообщала Мария Лядская, главный редактор канала Med2Med.

В то же время, даже без комментариев профессионалов, СМИ часто представляли новость следующим образом:

Телеканал «ЗВЕЗДА»: В Калининграде умер ребенок из-за желания врача сэкономить на лекарстве.

Znak.com: В Калиниграде задержали главврача роддома, которая «дала указание медицинскому персоналу принять все возможные меры, чтобы ребенок не выжил, мотивируя свою позицию высокой стоимостью препарата и ухудшением показателей медицинской статистики.

Сноб: В Калиниграде задержали главврача роддома, которая «дала указание медицинскому персоналу принять все возможные меры, чтобы ребенок не выжил, мотивируя свою позицию высокой стоимостью препарата и ухудшением показателей медицинской статистики.

Павел Брандт, медицинский директор клиники «Семейная», на своей странице в Facebook отреагировал на новую волну ненависти к врачам.  

«Врачи — убийцы. Это факт, который нужно просто принять. Их задача тупо убивать всех, кто попадает в их преступные лапы! Особенно детей!!!», — эмоционально пишет специалист, реагируя на кампанию ненависти в СМИ. Далее он предлагает свой анализ ситуации на основании имеющихся скудных данных.

Во-первых, указывает он, в здравом уме врач не откажет излечимому пациенту в лекарстве, которое есть в наличии. Брандт резонно пишет, что на момент всех публикаций не было толком известно, действительно ли требовался ребенку указанный препарат. В то же время, мотивации отказывать во введении препарата у врачей не было: его нельзя унести домой. Исходя из имеющейся информации, автор анализа предполагает, что врачи, скорее всего, действовали согласно клинической необходимости. Препарат могли не дать в святи с отсутствием показаний. В таком случае врач действительно мог понести ответственность.

Позже появилась информация о том, что новым главным врачом роддома  назначили бывшего руководителя роддома № 1 Олега Седнева. Приход руководителя, не работавшего в данном лечебном учреждении, спровоцировал разговоры о том, что  преследование Белой могло быть частью борьбы за кресло главного врача.

В настоящее время информация о случившемся продолжает оставаться противоречивой.

В Морозовской больнице для спасения 13-летней девочки провели уникальную операцию

В Морозовской больнице провели уникальную операцию 13-летней девочке с аневризмой артерии. В операции принимали участие 27 медиков и длилась она 10 часов. Теперь жизнь юной пациентки в безопасности.

Тринадцатилетняя Вика невольно стала настоящей звездой в мире детских кардиохирургов. Три месяца назад, когда они с мамой были в музее Пушкина, у нее сильно разболелся живот, передает «ТВ Центр». Боль была нестерпимая.

Ни врачи скорой помощи, ни специалисты Морозовской больницы не смогли понять сразу, что происходит. Предварительный диагноз — аневризма верхней брыжеечной артерии — подтвердился на ангиографии. Итог диагностики всех  озадачил. Ведь такая патология встречается только у взрослых.

«Необычность была в том, что произошел полный отрыв верхней брыжеечной артерии. И в ее устье — в том месте, где прижать ее невозможно. Поэтому нестандартные виды операций, которые выполнялись и которые есть и используются у взрослых пациентов, интегрировать на этот случай было невозможно», — рассказал заведующий отделением экстренной кардиохирургии и интервенционной кардиологии Морозовской больницы Михаил Абрамян.

Две недели врачи и семья Вики были в сильнейшем напряжении. Аневризма длиной 6 сантиметров была как мина замедленного действия. Пульсирующая гематома не кровоточила только благодаря стенке брюшины. Но в любой момент могло начаться сильное кровотечение. Хирурги искали похожие случаи не только в российской практике, но и у зарубежных  коллег. Но эффективных методов не было ни у кого. И тогда на консилиуме решили действовать так, как считают нужным. Эндоваскулярные хирурги не только контролировали ход операции на рентген-мониторе, но и раздули специальный баллон, чтобы остановить поток крови в аневризме.

«Если бы не было этого гибридного подхода, тогда, вскрыв аневризму, мы бы получили массивное кровотечение, которое оказалось бы фатальным. И эта методика позволила нам получить несколько минут на то, чтобы найти устье разорвавшейся артерии и начать формирование анастомоза», — отметил Абрамян.

В итоге после 10-часовой операции вместо аневризмы у Вики — сосудистый протез. Сейчас Вика на контрольном обследовании. Но уже давно ни в чем  не ограничена. И врачи с гордостью говорят — «здорова».

Для врачей Морозовской больницы этот случай как экзамен. Благодаря слаженной работе разных специалистов они его выдержали.

Екатерина Гоголева, Андрей Талалай, «ТВ Центр»

Оригинал публикации

«Мы, наконец, дождались со стороны государства понимания того, что онкология – вызов для всех»

Российская онкослужба нуждается в серьезной модернизации — от организации и финансирования до программ обучения врачей, считают эксперты: в Общественной палате ведущие онкологи и пациентское сообщество обсудили перспективы Национальной онкологической стратегии.

Финансирование российской системы здравоохранения осуществляется малоэффективно и не всегда приносит желаемые результаты, а действия ее участников плохо согласованы – к таким выводам пришли авторы недавнего исследования «Здоровое здравоохранение: шаг в будущее для российской медицины», проведенного московским офисом международной The Boston Consulting Group (BCG). Своевременная диагностика, профилактика и реабилитация остаются в неудовлетворительном состоянии, образование врачей низкого качества, а информирование пациентов и медицинская грамотность населения вообще находятся на нуле.

Яркой иллюстрацией этих выводов является состояние отечественной онкологической службы.

На прошлой неделе в Общественной палате РФ, где проходил III Всероссийском конгрессе онкологических пациентов, обсуждались проблемы реализации Национальной онкологической стратегии. В широкой дискуссии приняли участие представители Ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!», Российского общества клинической онкологии (RUSSCO), Евразийской Федерации онкологов, депутаты и чиновники.

Национальная стратегия по борьбе с онкозаболеваниями на период до 2030 года была принята на V Всероссийском совещании профильной комиссии по специальности «онкология» 13 ноября 2017 года. Это первый в стране документ, формирующий приоритет онкологии как социальной и медицинской проблемы. Его основные задачи: повышение доступности и качества медицинской помощи, путем определения маршрутизации пациента и комплексного подхода к специализированному лечению, профилактика и снижение уровня инвалидизации.

Реализации намеченных планов мешает, прежде всего, острый дефицит квалифицированных  кадров, особенно в регионах.

Так, в Волгоградской области вместо 40 онкологов работает вдвое меньше, привел пример главный внештатный онколог Минздрава, генеральный директор ФГБУ «НМИЦ радиологии» академик Андрей Каприн. И это еще не самый неблагополучный регион. Работа врача-онколога тяжелая, сопряжена с колоссальной нагрузкой и ответственностью, и очереди на пустующие ставки онкологов в регионах не стоят.

Не самым лучшим образом обстоит и ситуация с подготовкой кадров. «Ревизия учебных базовых программ многих медицинских факультетов выявила полное отсутствие онкологических циклов, – рассказал директор онкологического центра Сеченовского университета, зав. кафедрой онкологии и реконюструктивной хирургии академик Игорь Решетов. – Требуют внимания и программы непрерывного медицинского образования, в том числе ординатуры с переходом на 3-летнее образование: важно не упустить при их формировании вопросы реабилитации, адаптации онкологических пациентов, хосписной помощи».

При этом, следует менять программы обучения не только онкологов, но врачей других специальностей общей лечебной сети – без формирования у них онкологической настороженности невозможно говорить о ранней выявляемости рака. Особенно сложно выявлять рак на ранних стадиях педиатрам, отметил главный внештатный детский специалист онколог Минздрава по ЦФО, зам. директора НИИ детской онкологии и гематологии НМИЦ онкологии им. Н.Н.Блохина Максим Рыков. «Во-первых, детские онкозаболевания не имеют характерных клинических симптомов, во-вторых, у педиатров мало опыта в детской онкологии, учитывая редкость этой патологии: по статистике, в среднем педиатр за свою карьеру встречает всего 8 пациентов с онкозаболеваниями, — пояснил Рыков. – И, в-третьих, многое зависит от работы патологоанатомов, затем онкологов, которые проводят прижизненную диагностику и у которых тоже не так много опыта в детской онкологии, не говоря уже о лучевых терапевтах и прочих специалистах, участвующих в лечении детей».

Нуждается в модернизации и организация онкослужбы

Как подчеркнул зам. генерального директора по научной работе ФГБУ «НМИРЦ», профессор Валерий Старинский, речь идет о создании сети референсных центров на базе ведущих медучреждений России, ведении федерального ракового регистра при расчете статистических показателей заболеваемости злокачественными новообразованиями. А для решения этих вопросов требуется создание новых нормативных документов, согласование позиций Минздрава, правительства и Государственной думы.

Что касается финансирования онкологии, то дефицит средств испытывают и онкодиспансеры в регионах страны, и ведущие федеральные центры. Нередки случаи, когда онкоцентры получают по квоте на лечение больного в десять раз меньше средств, чем требуется, и вынуждены искать деньги самостоятельно. Крайне малы и квоты на одного больного ребенка: 129–137 тысяч рублей. Кроме того, не решены финансовые аспекты организации диагностики и лечения в системе онкологической помощи, говорили специалисты. Следует рассчитывать число коек, новое штатное расписание, решать другие масштабные задачи, как на федеральном, так и на региональном уровне. «Мы проанализировали подушевой тариф ОМС во всех 85 регионах, и он отличается в десятки раз», – привела пример зам. председателя Комиссии по охране здоровья ОП Валентина Цывова.

Без достаточного финансирования и его грамотного использования не приходится говорить и о тиражировании по стране новых технологий.

При этом медико-экономическая эффективность их применения очень высока: «При активном применении современных стационар-замещающих технологий в амбулаторных условиях можно избежать до 70% хирургических операций, скажем, если под контролем лучевых методов проводится склерозирование кисты, исследование секреции соска, различные виды биопсии. Об этом должны знать и врачи, и пациенты», рассказала зав. национальным центром онкологии репродуктивных органов МНИОИ имени П.А. Герцена профессор Надежда Рожкова.

О необходимости информирования и просвещения пациентов и активной роли в этом пациентских организаций говорили и другие участники конгресса.

Кроме того, важно, чтобы пациенты, которые высказывают те чаяния и проблемы, которые видны им изнутри, были услышаны, считает академик Решетов: «они формируют некое техническое задание для развития нашего профессионального сообщества». «У нас есть позиция по ряду вопросов, основанная на опыте пациентов из разных регионов России, которую мы хотим представить врачам и законодателям, — подтвердила глава Ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй!» Ирина Боровова. – Точно могу сказать, что программы проведения скрининговых исследований, профилактических и реабилитационных мероприятий требуют доработки».

Недавно в НМИЦ радиологии стартовал информационно-просветительский проект «Открытая онкология», направленный на сближение врача и пациента, устранение между ними дистанции, мешающей эффективной борьбе с раком, рассказал руководитель отдела по связи с общественностью и работе с регионами МНИОИ им. А.П. Герцена Александр Гнатюк. Одним из направлений деятельности в рамках проекта является оказание психологической помощи больным и их родственникам. Предусмотрены конкретные шаги по оказанию научной, клинической и практической помощи как пациентам, так и профессиональному сообществу. Что и должно в итоге улучшить оказание онкологической помощи в стране.

«Конструктивный диалог с пациентами – это, безусловно, большой шаг вперед в деле повышения качества онкологической помощи, — считает Боровова. –  Мы надеемся на дальнейшее тесное сотрудничество с врачами и органами власти, предлагаем вынести на широкое обсуждение пациентского сообщества Национальную онкологическую стратегию».

Презентация самой Национальной стратегии ожидается в середине декабря.

Как говорила ранее глава Минздрава Вероника Скворцова, целями, которые необходимо достигнуть, должны стать «увеличение показателей ранней выявляемости онкологических заболеваний и 5-летней выживаемости пациентов после лечения до 70%». Министр признала, что, несмотря на результаты, которых удалось добиться онкологической службе, «пока остаются нерешенными некоторые кадровые и организационные вопросы».

Специалисты надеются, что документ может стать основой для увеличения финансирования и развития инфраструктуры онкологической помощи. «Мы, наконец, дождались со стороны государства понимания того, что онкология – это вызов для всех медицинских специальностей, начиная от врачей первичного звена до реабилитологов», – отметил первый заместитель председателя Комиссии Общественной палаты по охране здоровья, профессор Николай Дайхес.

«До по-настоящему хороших результатов еще далеко»

В Москве проходит первый международный форум онкологии и радиологии. Мероприятие, участие в котором принимают  более 2500 специалистов из России и из-за рубежа, приурочено к 120-летию Московского научно-исследовательского онкологического института им. П.А. Герцена. Масштабная научная программа  и особый, междисциплинарно-комплексный формат  охватывают практически все направления и аспекты онкологии.

В рамках форума проходят 11 узкотематических конгрессов, в том числе по онкоортопедии, нейроонкологии, фотодинамической терапии, организации здравоохранения и сестринскому делу в онкологии. Отдельное внимание уделено образовательной составляющей – впервые в России проходит школа ESTRO (Европейского сообщества специалистов в области радиологии и онкологии) по актуальным вопросам радиотерапии.

Дискуссии, разгоревшиеся на Конгрессе организаторов здравоохранения в онкологии, касались структуры онкологической службы России, анализа сроков лечения от момента начала постановки диагноза, а также учета больных со злокачественными новообразованиями в Федеральном раковом регистре. По словам главного онколога Минздрава, генерального директора НМИЦ радиологии Андрея Каприна, официальные данные о смертности от онкозаболеваний могут быть неполными. В частности из-за того, что специалисты не всегда видят реальную картину: к онкологам не поступают сведения о части умерших на дому, все еще высок и процент диагнозов, которые выставляются уже посмертно.

Онкологической служба в России успешно функционирует с 1945 года, но ее структура устарела и требует пересмотра, отмечали участники конгресса. В частности, онкологическую помощь часто относят к лекарственной и лучевой терапии, а хирургия уходит в другую зону ответственности. Такая ситуация не учитывает характера течения болезни и не может благоприятно отражаться на пациенте, в том числе, на больных детях. Как и тот факт, что нормативная база по прижизненной морфологической диагностике катастрофически далека от реалий сегодняшнего дня, когда именно заключение патоморфологов становится для онкологов главным руководством к принятию решений по дальнейшей тактике лечения.

Фото: Яна Аскерова

Кроме того, по словам ученого секретаря Ассоциации онкологов РФ, зам. директора по науке МНИОИ им. П.А.Герцена Валерия Старинского, сегодня следует говорить не просто о маршрутизации пациентов, но и о времени прохождения всех необходимых этапов больным с онкологическим диагнозом. А для этого необходимо объединение усилий главных врачей онкоцентров, главных онкологов всех регионов, общая координация их деятельности.

«В последние годы удалось увеличить выживаемость, возросли показатели выявления онкопатологии на 1-2 стадии, уменьшилась одногодичная летальность. Многие индикаторы улучшились, но до по-настоящему хороших результатов еще далеко, – признал Каприн. – К сожалению, заболеваемость будет расти. А врачи первичного звена, как правило, не особенно сильны в вопросах онконастороженности. И в этих условиях мы ставим задачу снижать смертность или как минимум удерживать ее в прежних пределах».

В кулуарах конгресса его участники говорили об оторванности отечественных разработчиков медицинской техники от тех, кто ее использует, о тормозящей развитие отрасли неповоротливой системе регистрации новых лекарств и оборудования, которые уже используются во всем мире, в том числе, в странах-партнерах России по ЕАЭС. А также об обнищании отрасли и прямой зависимости уровня медицины от ее финансирования.  

Впрочем, сейчас появилась надежда на улучшение ситуации. Более двух третей средств, выделяемых на утвержденный в начале сентября нацпроект «Здравоохранение» (964,7 млрд рублей) будет направлено на развитие онкологической помощи. Планируется переоснастить онкологические центры и диспансеры с заменой тяжелой техники – КТ, МРТ и ускорителей, создать 18 федеральных референс-центров, развивать амбулаторные онкологические службы для оперативной диагностики. Результатом федеральной программы должно стать также решение кадровой проблемы и создание комплексной модели оказания онкологической помощи.

Следственный комитет на защите прав плода

Следственный комитет предлагает ввести термин «плод человека» в статью Уголовного кодекса, касающуюся ненадлежащего качества оказания медпомощи. Сегодня не существует уголовной ответственности за гибель ребенка до момента его рождения, и при этом к сфере акушерства относится почти треть всех жалоб, поступающих в правоохранительные органы. Медицинское сообщество категорически против этой инициативы.

Плод, как «субъект уголовного права»

Проект новой статьи УК 124.1.  «Ненадлежащее оказание медицинской помощи (медицинской услуги)» обсуждался на совещании Следственного комитета России (СК) и Национальной медицинской палаты с участием представителей Минздрава, специалистов в сфере неонтологии, акушерства и гинекологии, патологоанатомов и судебных экспертов. (Сегодня СК и Нацмедпалата совместно работают над проектом  специальной статьи в УК,  в рамках которой будут расследовать дела медработников).

Как считают в СК, плод человека следует считать субъектом уголовного права и этот термин должен присутствовать в новой статье Уголовного кодекса, в рамках которой будут расследоваться дела медицинских работников.В Конституции записано право на материнство, и если беременность развивается нормально, но из-за неверных действий или халатности врачей происходит гибель плода, то виновные должны понести наказание, заявил зам. руководителя Главного управления криминалистики СК Анатолий Сазонов.

Для ведомства этот вопрос «принципиальный», отметила руководитель управления процессуального контроля за расследованием отдельных видов преступлений СК Евгения Минаева. «Число жалоб по факту гибели плода растет, возбуждаются уголовные дела, и зачастую судебно-медицинские эксперты устанавливают прямую причинно-следственную связь между действиями врачей и гибелью плода, — рассказала Минаева. –  Но так как плод еще не отделился от матери, то по закону гибель до момента рождения не попадает под статьи УК, и мы не можем привлечь к ответственности врачей за ненадлежащее оказание помощи при родовспоможении и вынуждены прекращать уголовное преследование». 

У медиков инициатива СК понимания не нашла  

По словам председателя Совета Российского общества неонатологов Дмитрия Дягтерева, возможности современной перинатальной диагностики не позволяют точно установить причины гибели плода. И все, что называется гипоксией плода – это обобщенные понятия, которые могут быть связаны с десятком различных внутриутробных состояний и никак  не зависят от действий или бездействий акушера-гинеколога. Следователь никогда не сможет точно сказать правильно или неправильно врач вел роды и беременность, а у медицинских экспертов мало объективных данных, считает эксперт.

«Мы все и так работаем в рамках законодательства, есть порядок оказания медпомощи, протоколы и клинические  рекомендации и если врач нарушил стандарты, то он будет наказан», – напомнила главный акушер-гинеколог Минздрава РФ Лейла Адамян. По ее словам, нельзя обвинять врачей, которые не всесильны – беременность часто бывает непредсказуема, осложнена различными генетическими патологиями, и иногда образом жизни, который ведет будущая мать.

А директор НМИЦ акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова Геннадий Сухих и вовсе увидел в предложении СК конфликт интересов. «Если принять статью в нынешнем виде мы получим не десятки и сотни, а десятки тысяч судебных разбирательств. Сегодня родился целый разряд юристов, который зарабатывает на этом», — напомнил Сухих.

Судмедэксперты предлагают не торопиться

Судебно-медицинские эксперты полагают, что вводить термин «плод» в уголовное законодательство преждевременно – это приведет к серьезным противоречиям.  По словам представительницы Ассоциации судебно-медицинских экспертов Олеси Веселкиной, в сфере акушерства, действительно сконцентрирован значительный поток жалоб (20-30% от общего числа). Однако, практически не бывает однозначных ситуаций, когда экспертиза может установить прямую причинно-следственную связь между действиями врачей и гибелью плода. «Формулировка в проекте статьи фактически ставит  знак равенства между гибелью плода и причинением тяжкого вреда здоровью, что далеко не всегда соответствует действительности. Такая формулировка может привести к тому, что уголовные дела будут назначаться по каждому случаю гибели плода», – сказала Веселкина.

А как у них

Ни в одной стране мира плод не фигурирует как субъект уголовного права, не рассматривается как самостоятельная личность и до момента рождения не считается самостоятельным организмом, заявила Адамян, подчеркнув, что специально изучала этот вопрос.

«Европейский суд по правам человека тоже не расценивают не рожденных детей как субъекты права, — напомнила руководитель департамента медпомощи детям и службы родовспоможения Минздрава Елена Байбарина.  – Как бы мы в таком случае расценивали аборты по медицинским показаниям или по желанию женщины?  Нельзя рассматривать в одном флаконе ненадлежащее оказание помощи и плод, который не является субъектом права».

Что делать

Юрист Национальной медицинской палаты Лилия Айдарова предложила в качестве компромиссного варианта внести изменения в другие нормативные акты, которые дадут возможность реагировать на нарушения и жалобы, связанные с потерей плода.

Мнения самих медиков разделились. Одни предлагали дополнить определение тяжкого вреда здоровью женщины положением о том, что оно было вызвано прерыванием беременности (гибелью плода). Другие настаивали на том, что если врач действительно допускает дефект оказания помощи, то решать  его судьбу должно врачебное сообщество, а не следственные органы. При этом наказание может быть очень жестким –  вплоть до запрета заниматься профессиональной деятельностью, как это и делается в развитых странах.

Воздержаться от сомнительных изменений попросил СК и президент Нацмедпалаты Леонид Рошаль. «Сегодня это приведет лишь к шквалу жалоб, под которыми будет погребен Следственный Комитет, – уверен Рошаль. – Для меня главным результатом нашей совместной работы станет такая статья в УК, где будет написано, что за неумышленные осложнения врач не будет сидеть в тюрьме».