Почему пациенты в больницах лежат на досках?

– Да нет, кроватей пока хватает, но где-то густо, где-то пусто. А вообще это традиция российской медицины – чтобы больные лежали в коридоре, – говорит председатель Московского городского научного общества терапевтов профессор Павел Воробьёв. –  Я недавно был в новом корпусе больницы в Орле. Та же картина. Когда я только начинал работать врачом (тоже в новой больнице), то по ночам вытаскивал из ординаторской столы. Мы клали пациентов на них, а то и просто на пол. Потом пришёл новый главный врач и отменил эту традицию… Как говорят врачи, больные же не жалуются. Мол, слава богу, вообще в больницу попали. Это наш менталитет. А зайдите в больничный туалет – там же тихий ужас! Но все, опять же, с этим мирятся.

2000 врачей за 2 года. Количество специалистов в московских клиниках растет

С медициной в столице все в порядке — больницы и поликлиники Москвы в полной мере укомплектованы персоналом разных звеньев и специалистами различного уровня. Соответствующие данные размещены на официальном сайте столичного департамента здравоохранения. Эти данные были опубликованы в качестве опровержения информации, тиражируемой СМИ в последнее время, о нехватке персонала и недостоверных сведений о состоянии столичной системы здравоохранения. «В СМИ продолжает появляться недостоверная информация о результатах развития системы здравоохранения в Москве, в частности, — некорректная интерпретация результатов проверки Контрольно-счетной палаты Москвы. Материалы содержат неполные данные и искажают действительность, в связи с чем департамент здравоохранения выступает с официальным опровержением. Фактическая обеспеченность Москвы врачами составляет 51,6 врачей на 10 тысяч населения, что значительно выше, чем предусмотрено в территориальной программе госгарантий (36,9), а также выше, чем в крупнейших мировых мегаполисах, как Лондон (35), Берлин (27) или Токио (32)» — отмечают в пресс-службе ведомства.

Тут важно понимать, что в данный показатель вошли не только организации, подведомственные департаменту здравоохранения Москвы. В этой цифре учтены и клиники федерального и ведомственного значения, в которых москвичи также могут получать высококвалифицированную и высокотехнологичную помощь. «Количество врачей в московских городских клиниках не только не уменьшилось, а за последние два года выросло дополнительно почти на 2 тысячи человек. При этом большая часть врачей принята на работу в 2018 году. Количество врачей увеличивалось именно по тем специальностям, в которых была потребность» — отмечают в департаменте столицы.

Важные цифры

Итак, за последние два года в столичных клиниках стало больше врачей общей практики — плюс 344 человека только за последний год, врачей-педиатров — плюс 203 человека в 2018-м. Кроме того, из числа востребованных специалистов в стационары Москвы пришли анестезиологи-реаниматологи — плюс 143 человека, хирурги — плюс 57 человек, онкологи — плюс 42 человека.

Поводов для паники нет. Ведь специалистами, которые требуются больше всего и считаются массовыми — терапевты, врачи общей практики и педиатры — клиники обеспечены в полном объеме. При этом никаких проблем с тем, чтобы попасть к ним на прием, нет. «Почти 80% пациентов могут по самозаписи попасть в день обращения к врачу общей практики или терапевту, 85% — к педиатру. Среднее время ожидания у кабинета составляет 7-8 минут» — отмечают в ведомстве.

Работа с кадрами

Московские врачи не только успешно работают, но еще и постоянно проходят различные курсы повышения квалификации и практикуют методики для личностного роста. Кроме того, отдельное внимание уделяется работе с молодежью. Так, например, для укрепления участковой службы в столичных поликлиниках правительство Москвы вместе с ведущими медицинскими вузами разработали проект «Школа профессионального роста». Участвуют в нем лучшие студенты старших курсов. С ними заключается соглашение, им положена допстипендия, а также они имеют возможность пройти подготовку в тех поликлиниках, где они планируют работать после окончания учебного заведения. Уже 53 молодых специалиста успешно прошли стажировку и трудоустроены, а в 2019 году на работу в поликлиники выйдут еще 138 молодых врачей. 

Доступная помощь

Доступность медицинской помощи людям — важный пункт в развитии всей системы здравоохранения. Причем это касается как стационарных, так и специализированных вариантов. «Количество москвичей, пролеченных в городских стационарах за счет средств ОМС, за последние три года выросло более чем на 400 тысяч человек. А число детей, получивших медпомощь в клиниках столицы, увеличилось почти в 2 раза» — говорят в департаменте. 

Кроме того, высокотехнологичная медицинская помощь доступна и не только для жителей столицы. Также ею могут пользоваться и жители других регионов страны, которые проходят лечение в Москве. При этом медики не только проводят стандартные операции, но и практикуют довольно разнообразные вмешательства: за пять лет объемы ВМП увеличились больше, чем в три раза. В стационарах же оказывается примерно полторы тысячи видов лечения по 20 направлениям.

В 2018 году со стороны властей сфере здравоохранения было дополнительно выделено 2,7 млрд рублей на проведение лучевой терапии, естественно, речь идет о самых современных вариантах, при онкозаболеваниях. Причем помощь была оказана не только медицинским организациям департамента, но и 10 федеральным медицинским центрам. И все это совершенно бесплатно для москвичей. Далее планируется только увеличивать объем этой современной и бесплатной помощи. 

Специализированная помощь

Когда говорят о специализированной помощи, имеют в виду не только сферу онкологии. Также врачи столицы обеспечивали и другие терапевтические мероприятия, которые были необходимы для пациентов разных возрастных категорий. Так, например, среди других видов высокотехнологичной помощи называют комплексное лечение пациентов с обширными ожогами, установку стентов в коронарные артерии при остром инфаркте миокарда, использование новейших методик и наработок при терапии различных патологий сосудов головного мозга, разные малоинвазивные операции с использованием микроскопа и эндоскопической техники на позвонках и дисках между ними, аортокоронарное шунтирование и другие.

В 2019 году объемы высокотехнологичной помощи будут увеличены, что означает, что большее количество пациентов сможет получить самое современное лечение с применением новейших технологий.

Новые технологии

Еще один важный вопрос, связанный с медициной, который волнует многих, оснащенность клиник оборудованием. Так, за последнее время принципиально изменилась ситуация в этой области — поликлиники получили новое оборудование, включая и то, что необходимо для более точной диагностики. За счет этого теперь можно проходить все необходимые процедуры и обследования в рамках своей поликлиники, а не ездить по разным концам города в поисках необходимых инструментов диагностики.

Причем столичные клиники работают на оборудовании экспертного класса. И новые специалисты, которые только приходят на работу в клиники, обязательно проходят обучение обращению с ним.

За последние три года в столичные поликлиники было поставлено около 3 тысяч единиц оборудования. Общая стоимость поставки — 2 млрд рублей. Это и рентген-аппараты, маммографы, флюографы, системы для проведения ультразвуковых исследований, эндоскопы.

Кроме того, не стоит забывать и о таком важном пункте, как обеспеченность лекарствами. В столице на сегодня больше 1,7 млн человек имеют право на получение государственной соцпомощи, включая льготные лекарственные препараты. Из бюджета города было выделено в 2018 году на эти цели 27,4 млрд рублей. Перечень же льготных лекарств по международным наименованиям составляет 1300 позиций. Это, как отмечают эксперты, самый широкий в стране вариант. Причем большая часть препаратов, включенных в него, — современные эффективные средства, включая и лекарства нового поколения.

В год столичные медики выписывают свыше 15 млн льготных рецептов, которые включают в себя 6 тысяч наименований. Большая часть этих рецептов обеспечивается в день обращения. И только 1% рецептов попадает в так называемую категорию отсроченного обслуживания. В такой ситуации выдача лекарственного препарата предусмотрена в течение 10-15 рабочих дней с момента обращения в аптечную организацию.

Отдельным пунктом по решению мэра Москвы было принято обеспечение лекарственными средствами льготных категорий граждан, больных хроническим вирусным гепатитом. Для них закупаются современные и эффективные препараты. В будущем году также планируется увеличить закупку вакцин для профилактики социально значимых заболеваний. Так, например, было приобретено 100 тысяч доз вакцин для профилактики менингококковой инфекции преимущественно для детей до 6 лет. Также были приобретены 55 тысяч доз вакцины от вируса папилломы человека, что служит в том числе и противораковой терапией.

Особое внимание уделяется профилактике сердечно-сосудистых заболеваний. Одним из направлений лечения является и использование пероральных антикоагулянтов. Такая терапия называется «золотым стандартом» ведения пациентов с мерцательной аритмией и помогает отсрочить или предотвратить наступление инсульта. Как отмечает статистика, сейчас в такой помощи нуждаются 39 тысяч москвичей. А для решения проблемы будут закуплены медпрепараты на сумму 933 млн рублей.

Медицина в столице находится на должном уровне и полностью обеспечивает все потребности москвичей в квалифицированной помощи.

Врачи в законе. Будут ли наказывать медиков за любой отход от стандарта?

Утверждать эти рекомендации будут чиновники из совета при Минздраве, а любое отклонение от них будет считаться нарушением, за которое врачей будут наказывать. Нововведение уже вызвало споры. Насколько полезно оно для пациентов и станут ли врачи лечить лучше?

«ЗА»

Заслуженный врач России, профессор кафедры госпитальной терапии РНИМУ им. Пирогова Александр Карабиненко 

Не умеешь – не берись

Клинические рекомендации, которые составляются для каждого заболевания, существуют во всех странах с развитой медициной. Это общемировая практика, позволяющая гарантировать одинаковое качество лечения любому пациенту независимо от того, где он живёт – в мегаполисе или в глуши.

Врач, особенно если он работает в государственной клинике, должен придерживаться существующих правил, в том числе и принятых стандартов лечения.

В нашей стране долгое время врачи действовали по собственному усмотрению. В СССР существовали не стандарты лечения, а медицинские школы. В разных клиниках одно и то же заболевание могли лечить по- разному (пациент либо доверял врачу, либо шёл искать другого), и результаты порой серьёзно отличались друг от друга.

Сегодня ситуация поменялась. Разработаны государ­ственные стандарты лечения и клинические рекомендации, которые основаны на принципах доказательной медицины – в них выбраны самые надёжные и современные методики. Если врач – по незнанию или сознательно – отступил от этих правил и состояние пациента ухудшилось, он должен понести наказание.

Как человек, много лет проработавший экспертом в Бюро сложных медицинских экпертиз, я знаю, насколько часто пациенты умирают от врачебной некомпетентности. Поэтому вопрос, нужно ли наказывать врачей за неверные назначения, для меня даже не стоит. Если доктор навредил – он должен отвечать за свои ошибки по закону. Не умеешь – не берись!

«ПРОТИВ»

Исполнительный директор Фонда профилактики рака Илья Фоминцев

Задавить штрафами

Отношение к законопроекту однозначно негативное. Подобные рекомендации действительно есть во всех странах мира. Но в мире их воспринимают как навигатор по исследованиям, некий ориентир для работы, который врач использует, чтобы понять общие тренды методов принятия решений. Отклоняться от них в норме не просто можно, а нужно – если этого требует ситуация и врач уверен, что пациенту необходимо другое лечение.

Чтобы пользоваться рекомендациями, врачу нужно понимать, на основе каких исследований они написаны и почему эти исследования интерпретировали так, а не иначе.

Национальные клинические рекомендации в России – это миф. Их нет и быть не может, потому что основа таких рекомендаций – клинические исследования, которые в нашей стране практически не проводятся. Отечественные рекомендации – это некое попурри из американских и европейских, наспех переведённых неизвестно кем. К сожалению, это не преувеличение. В соцсетях можно найти подробный рассказ молодого врача, который писал рекомендацию по своей специальности.

Нельзя забывать, что в мире рекомендации постоянно пересматриваются – с учётом новых исследований и появления со­временных препаратов. Что будут делать наши врачи, когда мировой врачебный тренд резко изменится, а рекомендации станут строго обязательными? Ждать, пока наверху пересмотрят, утвердят и спустят им новые? Не знаю, как в других специальностях, но в онкологии лечение 30–40% пациентов не укладывается ни в какие рекомендации. Лечить их по стандартам невозможно – рекомендации лишь помогают интерпретировать исследования, на которых они основаны, и обосновать собственное решение по конкретному пациенту.

Что будет после вступления закона в силу? Врачи, скорее всего, будут нарушать эти рекомендации, и принятый закон станет ещё одним удобным способом давления. В несоблюдении рекомендаций при желании можно будет обвинить любого доктора, но штрафовать станут только тех, кого хочется наказать.

Вопросы здравоохранения. Какие приоритеты обозначены на будущее?

Отвечая на вопросы журналистов на своей пресс-конференции, Владимир Путин в очередной раз подчеркнул важность решения ряда вопросов здравоохранения. Так, например, в числе приоритетов им была выделена необходимость обеспечения населения страны недорогими, но качественными лекарствами отечественного производства. Без доступной лекарственной терапии будет крайне проблематично решить и иные задачи в сфере народосбережения и развития отечественного здравоохранения, уверены эксперты.

Приоритетная борьба

Борьба с онкологией — в приоритетах нацпроекта «Здравоохранение». Сегодня в сфере здравоохранения отмечаются заметные и даже знаковые изменения. В первую очередь они касаются системы обязательного медицинского страхования (ОМС), гарантирующей всем гражданам России бесплатную медицину. Ключевое изменение состоит в том, что российское здравоохранение выбирает модель, ориентированную на пациента. В ее основе — защита прав человека, обратившегося за помощью, обеспечение доступной и качественной медицинской помощи. Для достижения поставленных целей Правительство России в эти дни дорабатывает паспорт национального проекта «Здравоохранение».

В рамках нацпроекта особое внимание будет уделено терапии болезней системы сердечно-сосудистой системы и онкозаболеваний, представляющих наибольшую угрозу для трудоспособного населения страны. В результате, планируется снизить смертность в первом случае на 24 процента, а во втором — на 8 процентов.

Проблемы лекарственной терапии в онкологии

Минздрав при активном участии врачебного сообщества, а также в контакте со страховыми медицинскими компаниями и в тесном сотрудничестве с общественными организациями по защите прав пациентов разрабатывает новые стандарты медицинского обслуживания.

Министр здравоохранения Вероника Скворцова уже рассказывала о перспективах развития отечественной медицины. Она подтвердила ориентиры, заложенные в основу нацпроекта «Здравоохранения», подробно остановившись на таких наболевших проблемах как обеспечение лекарствами в рамках бесплатной медицины. По словам министра, в 2018 году на лекарственную терапию только в рамках онкологической помощи будет потрачено примерно 80 млрд руб. В следующем году эта сумма увеличится почти в два раза — до 150 млрд руб.

Министр подчеркнула, что «Минздрав РФ совместно с Минпромторгом и другими ведомствами работали над тем, чтобы полностью переписать фактически нормативную базу законодательства, сделать эффективную систему регистрации лекарственных препаратов, сделать эффективную и самую короткую в мире экспертизу лекарственных препаратов. Благодаря этому мы за 5 лет пустили к нам на рынок 3000 новых препаратов. Из них 2000 — это отечественные препараты, что составляет 67%».

Под контролем Президента

Проблему лечения и заботы об онкобольных отдельно выделил Владимир Путин еще в начале года. Тогда в послании Федеральному собранию он сказал: «Предлагаю реализовать специальную программу по борьбе с онкологическими заболеваниями. Привлечь к решению этой задачи науку, фарминдустрию. По всем ключевым показателям в борьбе с онкологическими заболеваниями мы должны выйти на современный, необходимый нам самый высокий уровень». В дальнейшем это предложение было закреплено в майском Указе президента в качестве одной из целей развития российского здравоохранения.

К началу осени, в развитие программы было принято решение направить на реализацию федерального проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями» на ближайшие два года (2019-2020 гг.) не менее 470,6 млрд руб. Продолжая контролировать ситуацию, президент России на октябрьском совещании с членами Правительства РФ отметил, что сбои в финансировании медицинских учреждений по этой программе недопустимы.

В целом, на борьбу с онкологическими заболеваниями планируется потратить 750 млрд. руб. Об этом 17 декабря после заседания президиума совета по стратегическому развитию и национальным проектам сообщила вице-премьер Татьяна Голикова. Основная часть средств пойдет на обеспечение пациентов химиотерапевтическим лечением и лучевую терапию.

Институт страховых представителей

Однако за большими цифрами и целевыми показателями нельзя забывать о судьбах людей, оказавшихся перед страшным диагнозом. Как отмечал известный российский врач Сергей Боткин, лечить следует не болезнь, а человека. А это значит, что нужно внимательно относиться ко всему комплексу проблем, которые следуют за онкологическим диагнозом — сопутствующие заболевания, психологические проблемы, вопросы регулярного измерения веса и жизненных показателей — от них, в частности, зависит назначение объема химиотерапевтических препаратов.

Важную роль в соблюдении интересов онкологических пациентов играют страховые представители. Это специальный институт сотрудников страховых компаний, которые фактически выступают в качестве «адвокатов» пациента, сопровождают его на каждом этапе лечения. Страховые представители первого уровня — это специалисты call-центров, которые отвечают на наиболее простые распространенные вопросы. Страховые представители второго уровня работают поликлиниках и стационарах. Они, например, могут помочь пациенту получить назначение к нужному узкому специалисту, если возникли какие-то сложности.

Страховые представители третьего уровня — это профессионалы высокого уровня медицинского профиля. Именно на них в значительной степени ложится ответственность по сопровождению онкобольных. Они следят за соблюдением стандартов со стороны медицинских учреждений. Например, очень важно соблюдать цикл химиотерапии и таргетной (целевой) терапии. Задержка в лечении может оказаться фатальной.

Большое значение имеет своевременность госпитализации после установления диагноза — 10 календарных дней, а также своевременность госпитализации для гистологической проверки — 15 календарных дней и т.д. Эти стандарты определены программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, составленные Минздравом при содействии страхового и врачебного сообществ, пациентских организаций.

Но проблема для страхового представителя состоит не только во взаимодействии с поликлиниками или больницами. Не менее сложной работой является контакт с самим пациентом и его близкими. «Люди очень по-разному реагируют на поставленный диагноз. Иногда страховым представителям приходится прилагать немалые усилия, чтобы убедить пациента продолжить лечение и вовремя прийти на следующую процедуру», — обеспокоен происходящим председатель рабочей группы по организации ОМС ВСС Алексей Березников. «Страховые представители третьего уровня — это еще и психологи, работающие с людьми, попавшими в сложную жизненную ситуацию. Такая работа требует не только высокой профессиональной компетенции, но и продвинутых коммуникационных навыков» — считает Березников.

Тем не менее, несмотря на сложности и недочеты, за относительно непродолжительный период времени институт страховых представителей доказал эффективность своей работы. «Выстроенная система страховых представителей трех уровней позволила улучшить систему урегулирования проблем в сфере оказания медицинских услуг. Горячие линии страховых компаний или возможность получить квалифицированную консультацию страховых представителей 2-го и 3-го уровней освобождают прокуратуру от несвойственных ей разбирательств в неточных диагнозах, назначении ненужных процедур или иных проблем, которые возникают в общении пациента с врачом. Страховая компания сегодня выступает в качестве заинтересованного участника решения проблем человека и медицинского учреждения при их общении», — отметил вице-президент Всероссийского союза страховщиков Дмитрий Кузнецов.

На позитивную роль института страховых представителей обратил внимание сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов: «Это хорошая инициатива. Во многих регионах пациенты довольны этой службой, которая не только информирует пациентов, но и участвует в медико-экономической экспертизе».

Расширение программы ОМС

Чтобы страховые представители могли еще лучше работать в сотрудничестве с медицинскими организациями, система нуждается в дальнейшей настройке. Страховые компании, в частности, предлагают предоставить им доступ к административному и дежурному руководству поликлиник и стационаров, чтобы можно было более оперативно решать разные вопросы пациентов, а также безвозмездную аренду помещений для размещения страховых представителей и установки информационного стенда в зданиях медицинских организаций.

Кроме того, для защиты прав пациентов страховщики выступают с предложением внести в специальное постановление Правительства РФ мораторий на оказание платных услуг в государственных медицинских учреждениях пациентам со злокачественными новообразованиями.

Пакет услуг, оказываемых в рамках системы ОМС, в последние годы расширяется. Растут возможности ранней диагностики неинфекционных заболеваний, в том числе с использованием достижений высокотехнологичной медицины — МРТ, КТ, УЗИ. Это означает, что аппаратная диагностика осуществляется медицинскими учреждениями бесплатно.

С недавних пор в перечень бесплатных услуг вошла и маммография, своевременное обращение к которой поможет женщинам избежать многих неприятностей. Более того, маммография введена в комплекс процедур диспансеризации. Для ее прохождения теперь не требуется специальное направление лечащего врача.

Более подробно со своими правами как пациента каждый застрахованный может ознакомиться, обратившись к страховым представителям тех компаний, в которых они получали медицинский полис. Сделать это не сложно, номер телефона компании должен быть обозначен на самом полисе медицинского страхования.

Оценивая развитие современного отечественного здравоохранения и роль в нем пациентских организаций сопредседатель Всероссийского союза пациентов Юрий Жулев отметил: «Есть достижения, но есть и серьезные системные проблемы. И мы их поднимаем, предлагаем решения, пытаемся воплотить их в жизнь. Иллюзия — предполагать, что мы напишем резолюцию и власть немедленно отреагирует. Существует масса бюрократических барьеров, административных, финансовых. Но опыт показывает, что если мы будем настойчивы, будем грамотно работать, осуществлять последовательные конструктивные действия, то мы добьемся своего».

«Мне говорят — спасибо, доктор». Академик — о плюсах российской медицины

Сегодня принято недооценивать отечественную медицину. Ругать врачей. Но даже тем, кто привык голословно критиковать, хочется верить, что в трудную минуту обязательно повезёт и попадутся чуткие специалисты, которые успеют помочь.

Мировая медицина сейчас — не только набор знаний о болезнях и способах их лечения. Современный врач — это опыт, чувства, доверие. Спектр задач стал значительно шире. Это и действия на опережение — инновационная диагностика и профилактика, и улучшение качества жизни неизлечимых больных, и активная научная деятельность, и доступная высокотехнологичная помощь. Россия в этой системе делает все возможное, чтобы быть среди передовых стран. Но, к сожалению, так мало рассказывается о достижениях, позитивных переменах в отечественной медицине, о выдающихся российских врачах и лучших клиниках.

Например, еще несколько лет назад было сложно представить проведение операции на сердце без использования скальпеля. Сейчас подобные процедуры уже делают в нескольких медцентрах мира по российской методике. Её автор — доктор Амиран Шотаевич Ревишвили. То, что мы часто называем чудом, для него — ежедневный труд. Амиран Шотаевич является автором и соавтором 845 научных работ, имеет 12 патентов, в том числе 6 международных (США, Германия).

Больше 20 лет академик Ревишвили руководил отделением хирургического лечения тахиаритмий НЦССХ им. А.Н. Бакулева и был известен, прежде всего, как аритмолог мирового уровня. В январе 2016 года он возглавил Институт хирургии им. А.В. Вишневского — одно из ведущих медицинских учреждений России.

— Амиран Шотаевич, почти год назад Институт хирургии им. А.В. Вишневского был перепрофилирован в Национальный медицинский исследовательский центр. Для чего вообще нужна эта реформа? Что это значит на практике?

— В России все еще активно прорабатывается вопрос доступности современных медицинских технологий для жителей любого региона, любой глубинки. И сделано уже многое. Для того, чтобы помощь была оказана вовремя и на должном уровне, в стране будет организована более совершенная трёхуровневая система медицинской помощи, выстроенная по степени возрастания сложности проводимого лечения: муниципальные учреждения здравоохранения, межрайонные медицинские центры, региональные клиники. Вот в минувшем году появился и четвёртый уровень — национальные медицинские исследовательские центры, их создано 22 на всю страну. Институт хирургии имени А.В. Вишневского тоже входит в эту элитную двадцатку.

Перед нами поставлена ответственная задача — довести хирургию до одинаково высокого уровня во всех субъектах РФ, для чего мы должны обучать специалистов, внедрять и контролировать применение современных методик.

— Хватает ли сегодня Центру государственного финансирования? Что удалось сделать за последние несколько лет в плане преобразований?

В институт поступают деньги на лечение пациентов, они расходуются только на пациентов, приобретение лекарств и расходных материалов. Что касается всех строительных работ и строительства нового центра — это отдельное целевое финансирование.

Сейчас мы ведем большую работу по привлечению финансирования из внебюджетных источников. Мы вместе с коллегами учредили благотворительный фонд — АНО «Центр развития инновационной хирургии им.А.В.Вишневского». Формально он не имеет отношения к центру, но по факту все привлеченные фондом средства пойдут на его развитие. Фонд будет помогать с реставрацией зданий, покупкой оборудования, повышением зарплат сотрудникам Центра, поддерживать ординаторов и аспирантов. Кроме того, фонд будет привлекать средства на проведение научных конференций и мероприятий, посвященных памятным датам института.

Еще несколько лет назад привлечение внебюджетных средств бюджетным учреждением не приветствовалось. Теперь привлечение внебюджетных средств медицинскими учреждениями стало нормой жизни, прописано в их уставах. Если пациент желает иметь специальные условия, ему могут предоставить отдельную палату со специальными условиями размещения. На сегодня это незначительный процент от общего объема финансирования. Все внебюджетные средства идут на повышение качества хирургической помощи пациентам и используются для материального стимулирования сотрудников.

Что касается достижений… За прежние годы институтом многое достигнуто. У нас крупнейший в стране Ожоговый центр, уникальный Центр ран и раневых инфекций, на достойном уровне развиваются абдоминальная, печеночная хирургия, хирургия поджелудочной железы и многое другое. Моя ключевая задача — сохранять и совершенствовать это наследие — восстанавливать известную во всем мире школу института имени А.В. Вишневского.

Мы создали Центр рентгенэндоваскулярной хирургии, где проводится щадящее лечение заболеваний сердца и сосудов с помощью катетерных технологий. Были построены четыре новые операционные в Центре рентгенэндоваскулярной хирургии, куплено три дорогостоящих установки рентген-аппаратов, а до этого была одна, неработающая.

В 2017 году в Центре рентгенэндоваскулярной хирургии было проведено 1170 операций, в два раза больше, чем в 2015. Есть такое исследование — коронарография, диагностика состояния сосудов сердца. Мы увеличили количество диагностических процедур в четыре раза — с 200 до 1 тысячи в этом центре. Сейчас мы проводим в четырех операционных 2,5 тысячи операций и процедур в год. В 2015 году выполняли всего около 500.

Кроме того, мы создали Аритмологический центр — это новое подразделение. Ранее в Институте было аритмологическое отделение, в котором проводились простые операции — имплантации кардиостимуляторов у больных с редким ритмом сердца. В 2015 году выполняли около 100 подобных операций, сейчас мы делаем 900. Если раньше помогали только больным с редким ритмом, теперь помогаем больным со всеми видами нарушений ритма сердца.

Сегодня у нас есть центр неинвазивной диагностики, то есть диагностики с помощью специального компьютера, созданного под моим руководством. Сейчас эти компьютеры стоят во многих центрах России и за рубежом. Они позволяют снимать с поверхности тела потенциалы и определять, где находится источник аритмии в сердце, не проникая туда. Дальше мы уже воздействуем на этот источник с помощью катетерных технологий и устраняем его. Эти два реализованных нами проекта позволили нам увеличить почти до трех тысяч количество пролеченных пациентов с заболеваниями сердца и сосудов.

Абдоминальная хирургия — наше традиционное и крупное направление. В этом году мы откроем Центр онкохирургии и химиотерапии на базе абдоминального центра, потому что около 70% операций, проводимых в этом центре, приходится на больных с онкологическими заболеваниями. Нашим пациентам нужна химиотерапия и иммунотерапия после операций. Не имея такого подразделения, мы можем только на платной основе проводить лечение (химиотерапию). Таким образом, ни одно из хирургических подразделений не было закрыто, их число только увеличивается.

Доработана и штатная структура. Это привело к значительному повышению эффективности работы Центра с более высоким использованием потенциала всех клинических и параклинических отделений: в 2015 году было прооперировано около 5 000 пациентов, в 2017 году — более 8 000, в то же время качество и безопасность хирургической помощи значительно возросли.

— Как планируете развивать ваш Центр в ближайшие 2-3 года?

— Необходимо возродить те направления, которые некогда были здесь более сильными, в том числе ту же кардиохирургию. Нужно оснастить Центр по самому последнему слову техники. Многое у нас уже есть — лапароскопические технологии, МРТ и КТ оборудование, даже робот, но, тем не менее, не хватает большого арсенала техники, которая необходима для современного медицинского центра. Александр Васильевич Вишневский был выдающимся анатомом и физиологом. Поэтому необходимо, чтобы институт стал не только хирургическим «полигоном», но и получил современнейший диагностический центр, развивал реабилитацию.

Необходимо развивать научный потенциал центра. Наконец, не стоит забывать, что центру принадлежат несколько зданий исторических памятников, которые нужно продолжать восстанавливать. Главный клинический корпус — точная копия разрушенного здания гостиницы «Интурист». Его строил по скандинавскому проекту Александр Александрович Вишневский. Шесть лет до моего прихода шли конкурентные войны, срывались тендеры. Как видите, наконец-то удалось добиться финансирования, и мы активно проводим его реконструкцию. Приоритеты выстраиваются исходя из «болевых точек» Центра. В 2018-2019 гг. дирекция планирует проведение капитального ремонта фасадов главного корпуса, а также клинических отделений, расположенных в нем. Операционные № 9, 10, 11 располагаются в корпусе № 7, который включен в Федеральную адресную инвестиционную программу, он будет реконструирован и отреставрирован в плановом порядке. Поддержано Правительством строительство нового корпуса, где будет 6 современных, оснащенных по последнему слову техники, операционных, реанимационные блоки, соответственно, будут созданы новые рабочие места. По окончании всех запланированных работ это будет обновлённый архитектурно-медицинский комплекс, сохранивший всю прелесть старой Москвы и дополненный новыми чертами, этакий взгляд сквозь 150 лет — из середины XIX века в XXI век. Если ты помнишь и чтишь историю, то имеешь шанс, что в будущем и история вспомнит о тебе.

Мы также планируем ремонт операционного блока, у нас будут современные операционные. Наши операционные были частично отремонтированы 10-15 лет назад и, безусловно, требуют обновления.

Несмотря на то, что мы открыли четыре новые операционные, сейчас действующих всего 6-8, в зависимости от нагрузки, а нашему центру необходимо 15. Руководством страны одобрен план строительства нового восьмиэтажного здания с шестью новыми операционными. Это будет самый современный центр инновационной хирургии, где можно будет проводить диагностику и применять современные методы хирургического лечения с помощью катетерных технологий, эндовидеохирургию, экстракорпоральные методы лечения.

Дело в том, что нужно обновлять и приобретать что-то каждые 3-5 лет. Сейчас мы покупаем компьютерный томограф и магнитно-резонансный томограф (МРТ), у нас их будет уже четыре. В Центре есть робот «Да Винчи». Наш отечественный пока на выходе, надеемся, что через какое-то время он появится. Он меньше по размеру и, говорят, более «рукастый». Еще одного робота «Да Винчи» нам необходимо приобрести. Мы приобретем и несколько видеоэндоскопических стоек.

Но, безусловно, главная моя цель сегодня — не разрушить человеческие и профессиональные связи, которые здесь сложились за десятилетия.

— Насколько сегодня актуально изменение стратегии развития здравоохранения от лечения последствий заболевания к его раннему выявлению и профилактике?

— Лечение обострившихся заболеваний — это всегда огромные расходы. Должна быть не формальная диспансеризация, когда пациент заходит в кабинет и ему сразу говорят: «Вы здоровы, до свидания». Должно быть полное обследование, включающее электрокардиографию, эхокардиографию, флюорографию, специальный контроль онкомаркеров, при необходимости — КТ и МРТ. Конечно, это очень дорогая программа, но она позволит нам выявлять заболевания на первой стадии, а лечение на первой стадии — это совсем другая выживаемость и совсем другие финансовые затраты.

— Как один из ведущих хирургов РФ, как вы оцениваете сегодняшнее состояние российской медицины? Отстаем ли мы в смысле технологий?

— В плане медицинских технологий мы не отстаём от остального мира, поверьте. Главное, добиться повсеместного тиражирования новых технологий по всей стране.

Представление о том, что лучшие врачи и клиники — на Западе, возникло из-за того, что наши сограждане не знают о достижениях российской медицины.

Сегодня мировая медицина — это, безусловно, интернациональная сфера знаний и опыта. Достижения здесь складываются из успехов не какой-то одной страны, а разных стран и разных специалистов, в том числе российских. Именно в современной медицине созданы и используются самые высокие технологии, какие только можно представить. Я считаю, что они даже выше, чем космические технологии. И это правильно, потому что речь идёт о жизни человека.

Теперь вернёмся к вашему вопросу о сравнении российской и зарубежной медицины. Мы всегда считали своим огромным достижением и основным преимуществом бесплатную медицину. Когда-то, во времена относительно «простой» медицины, Советское государство могло позволить себе полностью финансировать эту отрасль. Сегодня объективно уровень технологий настолько высок, что ни одному государству в мире не хватит денег, чтобы всегда своих граждан обеспечивать высококачественной и высокоэффективной медицинской помощью за счёт казны. Неслучайно и за рубежом, и в нашей стране набирает обороты частный сектор здравоохранения. Система добровольного медицинского страхования, которая очень развита на Западе и в США, у нас со временем тоже станет нормой, это просто неизбежно.

В то же время российское государство по-прежнему остаётся социально ориентированным: в прошлом году почти миллион квот на высокотехнологичное лечение было выделено и оплачено из госбюджета. Так называемая система ВМП (высокотехнологичной медицинской помощи. — Авт.) начиналась в 2006 году со ста тысяч квот на всю страну, а теперь почти миллион наших сограждан бесплатно получили за год суперсовременное и очень дорогостоящее лечение в лучших клиниках России. Речь идёт о таких медицинских технологиях, которые среднестатистический житель нашей страны из своего кармана пока оплатить не может. Разве это не преимущество отечественной системы здравоохранения?

К тому же, есть национальная традиция — это беседа врача с пациентом. Первое, что должен сделать врач, — завоевать доверие больного. Это хорошая традиция, я считаю, что её нужно сохранять. В любой ситуации, даже если ты очень устал, потому что у тебя сегодня было две-три операции, ты еле стоишь на ногах, но вечером перед тем, как уйти из клиники, ты должен зайти к пациенту, которого будешь оперировать завтра или которого оперировал сегодня, поинтересоваться его самочувствием, побеседовать. Он этого ждёт. И обманывать это ожидание ни в коем случае нельзя.

На Западе — иначе. Система коротких визитов: минута-две, больше не положено, остальное вам расскажет медсестра или менеджер.

— Смогут ли инновации, по вашей оценке, в ближайшем будущем качественно изменить медицину, побороть смертельные заболевания, увеличить продолжительность жизни?

— Знаете, у меня был опыт работы с иностранными компаниями по созданию робота для выполнения аритмологических операций. Во время одного из тестирований оборудования я спросил автора идеи, какова, по его мнению, конечная цель разработки такого робота? Он ответил: когда хирург достигнет настолько преклонного возраста, что уже не сможет стоять у операционного стола, он будет, сидя в кабинете, с помощью джойстика манипулировать роботом, который в операционной сам будет устранять у пациента очаги нарушения ритма сердца.

Вот тогда-то я впервые «примерил» достижения технического прогресса к самому себе и… совершенно не обрадовался такой перспективе. Ведь самое большое в жизни удовольствие для меня — хорошо выполненная операция, это однозначно. Инновационные разработки, разумеется, уже качественно повышают уровень медицины, но к ним нужно относиться очень избирательно и проводить тщательную адаптацию.

Например, не так давно мы представили проект ReHoming — апробацию модели диспетчерского центра телемониторинга на базе нашего Центра. Целью проекта было оценить клинические и экономические преимущества такого наблюдения больных, предупреждать осложнения и ятрогенные эффекты электрокардиостимуляции. Телемониторинг снижает смертность пациентов, увеличивает их выживаемость. Второй момент — он снижает стоимость лечения почти в два раза и уменьшает необходимость контакта с врачом.

Благодаря таким центрам телемониторинга мы можем на 50% сократить количество вызовов пациентов в клиники, это гигантская экономия. Наши подходы позволяют снизить на 56% смертность населения. Поэтому это очень актуальный вопрос, который требует решения в ближайшее время.

— Вы внесли большой вклад в развитие отечественной медицины. Но какое достижение вы считаете самым главным, чем гордитесь больше всего?

— Самое моё большое достижение в жизни — когда из моего кабинета пациент уходит на второй, третий день после операции домой и говорит: «Доктор, огромное Вам спасибо».

Без записи. Врачи Морозовской больницы принимают пациентов в поликлиниках

Прием будут вести детский хирург, детский уролог-андролог, травматолог-ортопед, торакальный хирург, нейрохирург, челюстно-лицевой хирург, а также детский акушер-гинеколог.

С сентября специалисты Морозовской детской больницы ведут прием в городских поликлиниках. За два месяца в рамках акции врачей посетили более 420 маленьких пациентов, более 120 из них были направлены на плановую госпитализацию в Морозовскую больницу.

Врачи будут продолжать принимать пациентов в поликлиниках Москвы до конца года. Попасть на прием можно без предварительной записи и направлений. С собой необходимо иметь полис ОМС и свидетельство о рождении ребенка, паспорт гражданина РФ для родителей, а также медицинские выписки и результаты анализов при наличии. При необходимости, госпитализация пациентов будет проводиться в Морозовскую детскую больницу Департамента здравоохранения Москвы.

График приема врачей Морозовской детской больницы на ноябрь

Медицинская организация

Дата и время приема

Справочная

Адрес

Детская городская поликлиника №145

13 ноября

с 10:00 до 14:00

+7 (495) 342 35 57

Борисовские пруды, д. 10, корпус 3

 

Детская городская поликлиника №10, филиал №4

20 ноября

с 10:00 до 14:00

+7 (495) 637 85 03

ул. Профсоюзная, д. 52

Детская городская поликлиника № 131

27 ноября с 10:00 до 14:00

+7 (499) 450 91 31

Ул. Раменки, д.27

Перестанут ли пускать в школу простуженных детей?

Главный санитарный врач РФ Анна Попова подписала постановление, цель которого — профилактика гриппа и острых респираторных вирусных инфекций в эпидемическом сезоне 2018-2019 гг. Главам регионов рекомендуется введение «утренних фильтров». Они заключаются в том, что в начале дня школьников и детсадовцев будут осматривать на предмет наличия симптомов заболеваний и отправлять домой в случае, если ребёнок болен. «Педагог не может сам осматривать детей, т. к. не является специалистом, — пояснил „АиФ“ председатель Общества защиты прав потребителей образовательных услуг Виктор Панин. — Он должен направить ребёнка к школьной медсестре, а она уже будет связываться с родителями, которые заберут школьника. Ответственные учителя и раньше так поступали. Сейчас же есть документ, который регламентирует порядок действий в такой ситуации».

Титановый сустав не давит. Как 3D-печать используется в медицине

3D-печать — это далеко не только статуэтка, воспроизводящая вас в миниатюре, какие предлагают в местах скопления туристов в Германии — стране, вступившей в индустрию 4.0. Всё гораздо сложнее и масштабнее, если иметь в виду не развлекалочку, а производство. И это всё уже есть у нас, ибо цифровая реальность — удел не одной только Германии.

Существует несколько методов 3D-печати, хотя все они производ­ные одного и того же типа технологий. Их назвали аддитивными (от лат. additivus — «прибавляемый»). Термин пришёл из математики: значение величины, соответствующее целому объекту, равно сумме значений величин, соответствующих его частям. А поскольку смысл технологий в том, что печать идёт послойно, то есть каждая деталь собирается из многих слоёв, то это латинское слово оказалось очень кстати.

 

Слои можно добавлять по-разному. В случае если это строительные материалы, которые нужно смешать и развести, — одна технология, и принтер там отчасти напоминает кран. Первый дом, помним, был отпечатан в прошлом году в подмосковном Ступине. Но при всём уважении к новым технологиям в строительстве нужно признать: чтобы наслоить небольшую металлическую деталь сложной формы, требуются технологии помудрёнее. 

Принтеры для этих целей другие — эдакие шкафы, внутри которых лазер наплавляет слой за слоем из металлического порошка. Впрочем, есть уже и такие, где одновременно работают два лазера и порошки могут использоваться разные. И есть не где-то, а в Москве — на Дубровке. Высотку советских времён справа от метро видели? Это и есть ЦНИИТМАШ, где построили первые отечественные 3D-принтеры для металлической печати. 

Ведущий инженер Института технологии поверхностей наноматериалов этой научной организации Андрей Такташов держит в руках пластину с изготовленными образцами. В ней странно изогнутые, лихо закрученные детали. Это фрагменты человеческого организма: чашка тазобедренного сустава, глазница, участок челюсти. Все изготовлены из титана по томограммам конкретных людей.

«Если говорить о традиционных технологиях, я просто не представляю, как можно было бы фрезеровать глазницу, — говорит он, проводя пальцем по её замысловатым изгибам. — А у нас она получилась совершенно аналогичной оригиналу. Имплант нужно только простерилизовать — и он готов к применению».

Но принтер — только часть дела. Чтобы можно было говорить о полностью отечественной технологии, нужны программное обеспечение и расходные материалы. Ведь чем плохи импортные принтеры, коих по Москве уже приличное количество наставили? Тем, что их поставляют с условиями: использовать определённые порошки определённого производителя — под них настроены программы. 

Поэтому у наших принтеров — наше ПО, тоже разработанное на Дубровке. Оно настраивается под любой материал. А скоро, как предполагается, и порошки для печати будут использоваться тоже наши. Их уже разработали в другом московском институте, расположенном на улице Радио, — ВИАМ. Его профиль — материалы для авиации, у ЦНИИТМАШ другая отрасль — атомная. Но цифровая экономика — не отрасль, а новый технологический уклад, который внедряется одновременно повсюду. Здесь без межотраслевой интеграции никак. Вот и встретились два института, чтобы дать отечественной экономике технологии, которые она ждёт.

О-го-го изделие!

Лазерные 3D-принтеры нужны не только для производства небольших деталей. Совместно с ещё одним атомным предприятием, Опытным конструкторским бюро машиностроения им. Африкантова, в ЦНИИТМАШ планируют проект о-го-го какого изделия — рабочего колеса насоса для АЭС. Сейчас оно проходит 20 переделов — разных технологических этапов производства. А когда отработают 3D-технологию, их станет 5-6. Почувствуйте разницу.     

 

Доктор Мясников: преобразования в медицине — единственный путь развития

Московские больницы с­егодня не уступают е­вропейским. А сама Моск­ва н­е перестаёт удивлять иностранцев.  

Как и когда случились такие перемены? Рассуждает главный врач ГКБ им. Жадкевича Департамента здравоохранения Москвы ­Александр Мясников.

Французы просятся в Москву

Юлия Михайлова, «АиФ»: Александр Леонидович, вы доверенное лицо кандидата в мэры Москвы Сергея Собянина. Почему приняли решение войти в предвыборный штаб?

Александр Мясников: Моё решение не было спонтанным. Мы, москвичи, всегда завидовали другим городам — есть Ленинград, который называли культурной столицей, есть солнечный, приветливый Сочи. А Москва — серая, н­еудобная, застроенная. И всей душой мы хотели куда-то в красивые места. А сегодня завидуют нам. Посмотрите, какой город! Мой сын, который учится во Франции, приезжал с друзьями на зимние каникулы. Предновогодняя Москва их ошеломила. Теперь французы собираются к нам опять. Говорят, им в П­ариже скучно. Изменились и сами москвичи. Мы стали улыбаться, соблюдать правила движения. А Собянин мне нравится не только как мэр, но и как ч­еловек. Я ведь знаком с ним лично. 

— Какое впечатление он на вас произвёл при первой встрече?

— Несколько лет назад мне доверили курировать совмест­ный с американцами медицинский проект. Видимо, как доктора с американской лицензией меня посчитали наиболее подходящей кандидатурой (в 2000 г. Американский комитет по медицине присвоил А. Мясникову звание врача высшей категории. — Ред.). Тогда мы и п­ознакомились с Собяниным. Он на меня произвёл настолько благоприятное впечатление, что я, не подумав, нахально ляпнул: «Ой, надо же, а вы, оказывается, нормальный человек». Он тогда лишь усмехнулся. А если серьёзно, то Собянин — человек, который не сворачивает с намеченного пути. Когда он только начал реформировать московское здравоохранение, я, признаюсь, очень боялся, что он отступит. Ведь много было непонимания, возмущения. Но жизнь показала, что именно эти преобразования в медицине — единственный возможный путь развития. 

— Какие ещё качества руководителя, в частности мэра города, вы считаете наиболее значимыми? Обладает ли ими Сергей Собянин?

— Не мэр города, а именно человек Собянин обладает качествами, которые импонируют всем, кто его знает. Умение не сдаваться, ледяное спокойствие и, главное, глубокое знание предмета. На днях состоялось совещание Эксперт­ного совета по медицине, на котором Леонид Михайлович Рошаль очень верно заметил: «Я просто поражён, насколько мэр может ориентироваться в медицинских вопросах, у меня в центре некоторые врачи знают меньше». И это правда. Он досконально вникает в любой вопрос. Причём руководитель он очень жёсткий. Не один главврач поликлиники лишился должности за то, что не сумел организовать работу медперсонала так, чтобы не заставлять людей просиживать в очередях. Раскрою секрет: в кабинете у мэра висит экран, где отражается ситуация в каждой больнице. Если ожидание медпомощи больше, чем положено, загорается красный свет. Мэр звонит министру, тот — главврачу. Ну а что дальше… понятно, да?  

156 тыс. — зарплата врача

— У мэров городов часто бывают идеи фикс, мегапроекты, реализация которых занимает годы. Есть ли такой мегапроект у вашего кандидата Сергея Собянина?

— Я вижу самый большой реализованный мегапроект — сегодняшняя Москва. Если бы 7-8 лет назад мне кто-нибудь сказал, что такое возможно, я бы не поверил. Да, теперь есть некоторые ограничения в отношении автомобильного движения, в центре — платные парковки. Но Москва задыхалась в пробках. Расширять без конца автострады — тупиковый путь. Потому оставался единст­венный выход: сделать условия пользования общественным транспортом выгоднее, чем частным. Между людьми и машинами выбраны люди. 

— Какие изменения вы считаете наиболее значимыми в сфере здравоохранения? 

— Я стал главврачом в 2010 г. И все изменения происходили на моих глазах. Удивительно уже то, что случилось всё быст­ро. К примеру, развитие сети сосудистых центров (специализированные отделения больниц, где оказывают помощь пациентам с инфарктами и инсультами. — Ред.) привело к снижению смертности от инфарктов в столице с 30 до 6,5%. Европейского уровня мы достигли за 3 года! Швейцария на это по­тратила 10 лет. Купить технику и оснастить ею больницы — это ещё не всё. Надо обучить врачей, организовать доставку больных в отделения в кратчайшие сроки. Больница, которой я руковожу, оборудована так, как не каждая клиника в Европе. По числу выполняемых операций в кардиологии, напомню, обычная городская больница — московская ГКБ им. Жадкевича на 7-м месте в России. Впереди только 6 федеральных центров. Зарплаты медиков выросли в разы. Когда я только пришёл сюда работать, врачи получали в среднем 40 тыс. руб. в месяц, сейчас — 156 тыс. руб. Раньше в московских больницах было в порядке вещей, если больные лежали в коридорах. Сейчас за такое главврач увольняется без предупреждения. Когда-то больные лежали по 2-3 недели — теперь во многих случаях это время сократилось до 3-5 дней. Больше нет вечно недовольных регистраторов, которые кричат: «Ждите в очереди!» Я окончил мединститут в 1976 г., с тех пор работал во многих странах. Мне есть с чем сравнивать. Нигде так стремительно медицина не менялась за 7-8 лет.  

Вообще вы уже поняли, что я  фанат Собянина? Мне нравятся его подход и методы работы. 

Все болезни с­ердца до 65 лет можно предотвратить, если в­овремя приходить к врачам.

Все болезни с­ердца до 65 лет можно предотвратить, если в­овремя приходить к врачам. Фото: АиФ/ Эдуард Кудрявицкий

Научить студента 

— Появилось ли оборудование, позволяющее делать то, чего не могли раньше?

— Про оборудование я уже сказал: совсем недавно мы и мечтать о такой роскоши не смели, сейчас любая московская больница оборудована не хуже европейской. Но приведу ещё пример. В нашей клинике врачи пришивают обратно оторванные конечности (лечат Маргариту Грачёву, которой муж отрубил кисти рук). Людей с инсультами привозят парализованных — хирурги удаляют из сосудов мозга тромб, и пациент уходит домой своими ногами. Сегодня в Моск­ве спасают конечности при гангрене, выполняют замену клапанов аорты на искусственные без вскрытия грудной клетки и многое другое. Если бы я себя слышал 5 лет назад, решил бы, что крепко выпил или каких-то грибов объелся и брежу. 

— Насколько остро стоит сегодня в Москве кадровый вопрос? 

— Уровень подготовки студентов-медиков в стране недостаточно высок. Москва, кстати, пытается исправить ситуацию, договариваясь с медвузами и направляя докторов в целевые ординатуры. Но одна Москва не справится. Это общая проблема. Сегодня учат зачастую по допотопным стандартам. Надо менять программы подготовки врачей в медвузах, повышать квалификацию преподавателей, интенсивность самой учёбы. Именно поэтому в Москве реализуется проект «Московский врач». Чтобы получить это звание, а главное — его подтверждать, врачу нужно учиться постоянно, повышать свою квалификацию.

— Есть ли специалисты, которых особенно не хватает?

— Терапевтов, врачей общей практики, педиатров. А вовсе не кардиологов, инфекционистов или ещё кого-то. Нацеливаться на подготовку узких специалистов неправильно. Нам нужна нормальная первичная медицина. Вы не можете построить четвёртый этаж, не построив первый, второй и третий. А у нас полно специалистов по левой ноздре и по правой пятке. А вот врачей, которые могут посмотреть в целом на больного, понять, какой специалист ему нужен, какие обследования назначить или необходима ли госпитализация, и всё это за несколько минут, — таких не хватает.

— Расскажите о клинических алгоритмах принятия врачами решений — что это такое?

— Это, попросту говоря, «защита от дурака». Допустим, если врач работает в Америке, то обязан действовать строго по установленным алгоритмам лечения. При определённых симптомах надо сделать «один-два-три-четыре-пять». А если врач это не сделал и спас больного, его всё равно будут судить за отход от стандартов. Почему? Такой самодеятельностью он, возможно, спасёт 1-2 больных в какой-то ситуации, а сотни других похоронит. Какой бы врач ни был опытный, его личный опыт многократно меньше, чем совокупный опыт содружества врачей. Так работает весь мир.

Яна будет жить! В Москве провели уникальную операцию на сердце

Жизнь на грани

История Яны уникальна, как и её диагноз. «Я всегда была очень эмоциональной, могла заплакать из-за фильма или радовалась так сильно, что… теряла сознание», — вспоминает Яна Головинкина, пациентка Городской клинической больницы им. В. М. Буянова. Первые приступы начались в 12-летнем возрасте. Пульс был хаотичный, с паузами и иногда достигал 280 ударов в минуту. Тогда специалисты в её родной Калуге и диагностировали наследственное заболевание, связанное с нарушением сердечного ритма. С таким диагнозом могли помочь только в Москве. Чтобы спасти девочку, ей имплантировали миниатюрный кардио­дефибриллятор. (Сделал это доктор медицинских наук, сердечно-сосудистый хирург Сергей Термосесов в 2014 году в Научно-исследовательском клиническом институте педиатрии им. академика Ю. Е. Вельтищева.) Дефибриллятор в автоматическом режиме фиксировал очередной приступ и в определённый момент производил разряд, прерывающий жизнеугрожающую аритмию. Практически каждый раз заново заводил остановившееся сердце. 

Больница им. В. М. Буянова входит в инфарктную и инсультную сеть столицы, в которой — 29 сосудистых центров, созданных на базе многопрофильных городских стационаров. Среди них больница им. И. В. Давыдовского, НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского, больница им. С. П. Боткина и другие. Если у человека случается сердечный приступ, сотрудники скорой помощи незамедлительно транспортируют его в одну из этих клиник. При необходимости больному экстренно проводят операцию на сердце.

Так и жила Яна — от удара до удара, в постоянном страхе, что вдруг спасительный дефибриллятор откажет и она не сможет вернуться. Ни планов, ни надежд, ни будущего — одни сплошные запреты. «Представьте, что вы почувствуете, когда вас в грудь сильно-сильно ударят чем-то тяжёлым. Но я после этого возвращалась и была так счастлива, что продолжала жить», — рассказала Яна. Дефибриллятор спасал не единожды. Однажды это произошло на глазах однокурсников, прямо в колледже, где учится девушка. Разряд — удар — и… Яна снова вернулась. К сожалению, прибор стал лишь гарантом жизни, но не панацеей, ведь приступы аритмии не прекращались, а с возрастом учащались. Любая эмоция (неважно, положительная или отрицательная) или физическая нагрузка могли стать причиной гибели девушки.

Желание «быть как все»

Когда Яне исполнилось 20 лет, врачи Городской клинической больницы им. В. М. Буянова Департамента здравоохранения Москвы предложили сделать сложную операцию — видеоассистированную симпатэктомию. Её провёл тот самый доктор Термосесов, который уже однажды спас девушку: «Делается три небольших прокола и в плевральную полость вводятся камера и два инструмента. И под постоянным визуальным контролем мы выполняем все манипуляции. Затем делается три маленьких шва. Послеоперационный период протекает легче, пациенты быстрее встают на ноги, и на ­2-3-й день мы их уже выписываем». 

Звучит очень просто, но на самом деле это сложнейший процесс. Миниатюрными инструментами хирурги проводят практически ювелирную работу — добираются до нервных узлов симпатической нервной системы (ганглий) и блокируют их. После удаления пучков нервов количество приступов аритмии у пациентов снижается. «Наша задача не только купировать аритмию, но и упредить развитие этих жизнеугрожающих аритмических эпизодов. Операция симпатэктомия направлена на уменьшение их количества. Таким образом, до 85-90% аритмических эпизодов можно предотвратить, что мы сегодня и видим, обследуя Яну», — отметил Сергей Термосесов.

Девушку выписали из больницы на пятые сутки, восстановительный период протекает без осложнений. Годы девушка принимала препараты — антиаритмики. Больные с её диагнозом должны пожизненно находиться на терапии, стабилизирующей работу сердца. Купируя аритмию, эти лекарства одновременно вызывают много побочных осложнений. Теперь количество таблеток существенно сократилось. «Я живу намного лучше, прошёл страх. Я знаю, если что, сработает дефибриллятор. Ещё я принимаю таблетки, и у меня получается двойная защита, а сейчас мне сделали эту операцию, и у меня теперь даже не двойная, а тройная защита. Я возвращаюсь к обычной жизни, становлюсь как и все», — с улыбкой рассказывает Яна о своей сбывшейся мечте — «быть как все». 

Без страха подняться по лест­нице, от души посмеяться с подружками, всплакнуть над трогательной историей в кино­театре, а самое главное, врач разрешил ей взять в руки любимую, но уже забытую ракетку. Яна обожает настольный теннис, однако ещё месяц назад о спорте не могло быть и речи. Теперь можно — играть, учиться, радоваться и грустить, тройная защита не подведёт!

Обыкновенные чудеса

Ежегодно в Городской клинической больнице им. В. М. Буянова высококвалифицированную медицинскую помощь получают 50 тысяч пациентов. Здесь борются с инфарктами, инсультами, всевозможными патологиями, связанными с сердечно-сосудистой системой. В этой крупнейшей многопрофильной клинике проводится порядка полутора тысяч операций в год.

«Изначально симпатэктомия была разработана для лечения совершенно другой патологии, а применительно к лечению аритмий — только в детском возрасте. Поэтому эта операция взрослому человеку выполнена действительно в первый раз. Ранее такие операции были более травматичными. Здесь применена торакоскопическая технология, когда через три маленьких прокола удаётся выполнить то, что раньше требовало больших разрезов. Хочу отметить преемственный подход между клиниками — нашей и Институтом педиатрии. Сергей Термосесов — заведующий отделением хирургического лечения нарушений ритма сердца и электро­кардиостимуляции ­НИКИ педиатрии им. академика Ю. Е. Вельтищева и работает у нас, где он профессор отделения кардиохирургии», — отметил главный врач больницы им. В. М. Буянова Александр Саликов.

Легко на сердце

На прошлой неделе Яна Головинкина приехала в Москву из Калуги на очередную диагностику. Врачи провели комплексное обследование и удостоверились, что всё идёт по плану — ни одного приступа коварной аритмии после операции, проведённой 27 июня, у Яны не было. Сердце работает ровно. «Яна, у тебя прекрасный ритм!» — оценил состояние пациентки врач Термосесов.

«Раньше я всё время чувствовала учащённое сердцебиение. Сейчас тоже испытываю эмоции, но сердце бьётся спокойно. Я не ощущаю признаков аритмии, у меня нет повышения пульса, я не теряю сознание и живу как обычный человек!» — делится своими ощущениями Яна. Она с радостью говорит о том, что наконец, как и все, стала мечтать, строить планы и без страха заглядывать в будущее. А планов много: получить диплом, поработать, затем поступить в институт и продолжить спортивные тренировки. Девушка учится в медицинском колледже, она твёрдо решила стать врачом и так же, как её доктор, тоже хочет помогать людям и спасать чьи-то жизни.